Усталость манила ее лечь и уснуть. Она сняла доспех, отлепила от тела волглую нижнюю одежду и стала осматривать избитое тело. Каждый полет, каждое сражение оставляли свой след. На бедре пузырился ожог, на лице пестрели мелкие ссадины от летящего щебня. А еще этот выворачивающий нутро кашель. Она заматывала лицо мокрой тряпкой, но дым пробивался и под нее.
Зеркала не было, но она и так знала, что похожа на привидение. На расплывающийся рисунок полусухой кистью. И волосы седые от пепла, словно с тех пор, как покинула двор, она состарилась на целый век.
И все равно Думаи чувствовала себя живой, как никогда в Антуме.
Снег не переставал. Она вымылась в ледяном ручейке и вернулась в палатку греться и расчесывать спутанные волосы – после каждого боя приходилось с ними мучиться.
В сумерки она вышла посидеть со своим народом. Какой-то мужчина щедро зачерпнул ей просяной каши, запеченной с зеленью и грибами, и поблагодарил за храбрость. Другой подсунул свою миску, уверяя, что ей силы нужнее.
Пустили по кругу добытое разбойниками вино. Однорукая женщина жарила над огнем каштаны. Думаи, прожевывая вкусные побеги, вслушивалась в тихий разговор – друзья и незнакомцы наравне делились воспоминаниями и потерями. Она слушала треск огня, немилосердный кашель, который принесли с собой едва ли не все выжившие, поскрипывание деревьев… Зима выдалась жестокой, но ей впервые за много дней было спокойно под теплым плащом, среди живых людей.
Рядом смотрела в костер закутанная в шкуру девочка лет двенадцати. Думаи подсела к ней.
– Ию, ты поела? – (Девочка покачала головой.) – Холодно. Нужно есть, еда согреет и даст силы.
– Сильной была сестра. – Она взглянула пустыми глазами. – Я – нет.
– Ее теперь бережет великий Квирики. Ее никто не обидит. – Думаи кивком попросила у мужчины еще одну миску. – Я тоже тоскую по сестре.
– Почему ваша сестра не с нами? – подняла на нее глаза Ию.
– Это слишком долгая история, – натужно улыбнулась Думаи.
– Лучше я поведаю тебе другую, – обратилась к девочке пожилая женщина. – Она принесет нам надежду в холодной ночи.
Люди, примолкнув, стали слушать. Ию прислонилась к Думаи, и та прижала ее к себе.
– Раз с нами сейчас королева Думаи, я вам расскажу о другой великой королеве. О королеве, которая хотела подарить своему народу зеленый мир, которая всех любила одинаково, будь они рождены в пыльной провинции или в гавани. – Женщина помолчала, дожидаясь полной тишины. – Я расскажу вам о Шелковичной королеве.
Кое-кто обратил на Думаи загадочные взгляды. Так смотрят, собираясь поделиться секретом.
– В стародавние времена жила в Ампики, что на самом кончике нашего острова, девочка. Селение ее было древним, как камни Сейки. Она жила, подобно нам, в вечном страхе перед голодом и жаждой, – говорила рассказчица; дети придвинулись к ней поближе. – Имени ее эта история не называет, так часто бывает со старинными историями.
– Думаи…
Ее тронули за плечо. Бросив последний взгляд на женщину, Думаи отвела Ию к опекавшей ее молодой паре, а сама вернулась за матерью в палатку.
– По-моему, я где-то слышала эту историю, – сказала она.
– Она любима в пыльных провинциях. Про бедную сироту, ставшую королевой отверженных. – Унора засветила лампу. – Госпожа Митара в безопасности. Ритюка отведет ее посмотреть арбалет, но им понадобится много дерева. Поможешь мне утром с заготовкой?
– Я не смогу задержаться.
– Сможешь. – Унора встала перед ней на колени, взглянула твердо. – Послушай меня. Ты много дней провела в дыму и копоти и сделала все, что сейчас возможно.
– У меня камень. С ним…
– Ты не можешь постоянно сопровождать богов. Они понимают, что ты из плоти и кости.
– Я их пробудила. Те, кто погиб, погибли из-за меня. – У нее сорвался голос. – Камень дает им силу.
– Прекрати. – Унора сжала ее виски. – Я понимаю, что удержать тебя не смогу. Но без отдыха и лечения у тебя не будет сил летать с Фуртией. Ты начнешь допускать ошибки. Никогда не забывай, чему научили тебя горы. Помни и уважай пределы своих сил.
Думаи знала, что мать права. Ноги у нее подкашивались, глаза жгло, горло саднило.
– Я останусь, – сказала она. – Пока не окрепну.
– Здесь тоже много дел. – Унора села с ней рядом. – Кометы недолго ждать. Мы должны верить богам. Ты не думала, что будешь делать, когда это кончится?
– Нет. Ясно одно: речному хозяину не место в регентах, – пробормотала Думаи. – Но как звать людей в бой еще и за себя, когда уже пролилось столько крови?
– Люди могут и пойти – ради нас всех, чтобы возвести на трон более доброго вождя. И мне кажется, боги тебе против него помогут. – Мать погладила ее по голове. – Еще будет время решить, Думаи. А пока отдыхай и лечись. Встретим новый день, когда он наступит.
Думаи кивнула. От усталости глаза закрывались сами собой. Едва мать вышла, она забралась в постель и уснула слишком крепко, чтобы услышать во сне голос.
В темноте ее разбудило легкое прикосновение.
– Думаи, – тихим, чужим голосом сказала Унора, – у нас прибавилось выживших.
Думаи протерла глаза:
– Из Гинуры?
– Сама увидишь.
