Время шло, а мир все горел. Тунува сражалась со зверями в Багровой пустыне. Она сбивала в небе виверн и крылатых змеев. Они с Денаг вместе отправились на Восток, чтобы доставить королеве Дарании драгоценное лекарство от драконьей чумы. Сошен с Саяти нашли действенное средство.
Наконец Эсбар, услышав призыв, собрала всех дома, в обители.
Гашан была в Йотенье, когда стены могучей крепости пали перед слугами Дедалагана. Теперь она с другими выжившими спешила в Нзену, намереваясь оборонять столицу. Эсбар решила помочь ей.
В ночь перед выступлением обитель провела в тишине. Не спала одна Тунува – стояла у окна. Звезды теперь редко проглядывали сквозь дымный туман, но в эту ночь показались.
Где-то под звездами держал путь к своей инисской семье Армул. У нее не нашлось для него лучшей защиты, чем то копье, а этого было мало, так мало.
Она не ждала от него улыбки при мысли о возвращении, но теперь надежда зернышком запала глубоко в душу и уже пустила крошечный зеленый росток. Потерянного времени им не вернуть, но снова видеть его в годы седин – какой это будет подарок!..
– Тува.
Она не услышала появления Канты. Та, вся в синем, стояла в конце коридора.
– С тобой все хорошо?
– Да. – Тунува овладела собой. – Прости, Канта, я просто… задумалась о Вулфе.
– От меня можешь ничего не скрывать. Не представляю, если бы мне довелось снова увидеть дочь… – Канта встала с ней у окна, прохладной ладонью коснулась плеча. – Ты рада, что с ним встретилась?
– Слов нет, как рада. Все не было случая поблагодарить тебя, – ответила Тунува. – Если есть у меня что-то, чем могу вознаградить тебя за доброту, сестра, оно твое. Только попроси.
– Я слышала, вы завтра выезжаете в Нзену.
– Да. Я думала, ты с нами. Сию говорила, ты стала недурной лучницей, а это хороший случай показать себя перед Эсбар. Уверена, она вознаградит тебя за терпение.
Канта смотрела на свои пальцы, вертела золотое кольцо на указательном.
– Если мне предстоит сражаться, я в самом деле попрошу у тебя кое-что, хоть и знаю, что тебе, может быть, придется отказать.
– Назови.
– Я хочу увидеть могилу Матери. – Канта не поднимала глаз. – После стольких лет в Инисе под игом Обманщика… я хотела бы помолиться над ее костями. Меня, Тува, мучит мысль, что я так долго жила в цепях лжи.
Во всей обители не было более святого места, а Канта не стала еще даже послушницей. Тунува знала: Эсбар ни за что бы не позволила.
Отказ уже был у нее на устах, но она сдержалась. Канта так помогла ей в поисках Армула… За это просьба показать могилу виделась скромной услугой.
Легко согласиться – повинуясь мгновению. Забыть будет труднее. Тунува и без того скрывала тайну глупого нечаянного поцелуя в Инисе. Таить от Эсбар еще и это было бы невозможно.
– Прости, Канта, – тихо сказала она. – В гробницу нет хода даже посвященным.
– Понимаю. – Канта закрыла глаза. – Но ведь никто бы не узнал, Тува. Только мы с тобой.
Она взглянула Тунуве в лицо, и две крошечные звездочки загорелись в темных небесах ее зрачков. Тунува не сумела отвести глаз и вся обмякла, чувствуя вкус стали во рту.
Навалилась тяжесть, темнота будто сгустилась, когда Канта взяла ее за руку.
– Спасибо, друг мой, – сказала она. – Я знала, что ты поможешь мне увидеть Мать.
Пальцы у нее были холоднее смерти. Тунува, морща лоб, смотрела на них, силясь вспомнить свои последние слова.
Потом она увидела себя в пустынном коридоре, и вот уже лестница в склеп. У дверей она привычным движением потянулась к висевшему на шее ключу.
– Погоди, нам сюда нельзя. – Слова выговаривались так медленно… – Как мы сюда попали?
– Тува.
Она вздрогнула. Теперь за руку ее держала Эсбар, смотрела озабоченно.
– Эсбар? – Тунува заморгала, сгоняя тень с глаз. – А я думала, Канта. Я сплю?
– Ты так устала, любимая. – Эсбар коснулась ее плеча, снова повернула к двери. – День выдался трудный, но перед отъездом в Нзену мы должны повидать Мать.
– Да.
Внутри на них обрушилась темнота. Тунува затеплила огонек, как во сне обошла камеру и засветила лампады. Когда она вернулась, у гроба, положив ладони на крышку, стояла Канта. Волосы ее в сумраке блестели кованым золотом.
– Помоги открыть.
У Тунувы слипались глаза.
– Канта, – выговорила она, – что происходит?
Канта подняла взгляд. Тунува уставилась в ее глаза, полные первобытной пустоты.
– Пожалуйста, Тунува, помоги мне открыть гроб. Я ничего плохого не хочу.
– Ничего плохого, – кивнула Тунува.
Она решила, что видит сон. Ноги сковала темная вода, кожа то горела, то стыла, сильно билось сердце. Все кругом расплывалось.
