– Это ты насылала мне сны, – с горьким раскаянием сказала Тунува. – Это ты.
– Иначе нельзя было. Живущий в тебе сиден предохраняет от магии, но во сне… во сне ты податливей. Мне требовалось твое доверие, Тува.
– Чтобы я впустила тебя сюда. – Тунува оттолкнулась от пола. – Ты говорила, что стеррена в тебе не осталось.
– Осталась лишь тень прежнего могущества.
– Отпусти ее. – Тунува протянула к ней руку с камнем – отливной жемчужиной. – Забирай, Канта. Бери что хочешь.
Эсбар выгибалась дугой, уставившись в потолок. Канта перешагнула через нее. При ее приближении камень засветился.
– Не понимаю, – заговорила Тунува, желая ее задержать: надо было придумать, как уберечь и камень, и Эсбар. – Кто ты такая?
– О, я носила много имен: Герта, Йорт, Матерь боярышника… Я была ведьмой Иниски. Была Лесной хозяйкой.
И Тунува, глядя на женщину, которую считала другом, поняла. Разбитое сердце сложилось из осколков – не гладко, а пронзая тело острыми краями. Двадцать лет спустя она наконец поняла.
«Там есть лес, дикий, темный и прекрасный. Он тянется через весь остров от берега до берега. Почему-то его боятся. Его называют Дебрями и рассказывают, будто в нем жила ведьма».
– Ты.
Канта стояла перед ней.
– Это ты. – Слова жгли горло, как проклятие. – Это ты выкрала у меня дитя.
Тунува ждала отпирательств, пока не услышала шепот:
– Да.
Тунува впилась в нее глазами. Тело лишилось крови. Призрак смеха вырвался из нее, вскипев внутри ядом, выбросив пену скованных на долгие годы мучений.
Она позволяла этой женщине себя утешать. С ней смеялась, с ней пустилась в путь… целовала ее, дура, дура! Она обнажила перед ней сердце, поверив, что они пережили одну боль.
Мед и кровь, пчелы, канава, где она мечтала о смерти… Тунува наконец узнала, кто был всему виной. Узнала, чьи руки унесли Вулфа в страну Обманщика.
– Скажи почему? – Она не могла говорить, не могла думать ни о чем другом. – Почему?
– Тува…
– Лучше бы ты вырвала у меня сердце. Не так больно было бы, Канта.
Огненные лианы обвили ей пальцы.
– Чем я такое заслужила?
– Ничем, – глухо ответила Канта. – Прошу тебя, отдай мне отливную жемчужину, и покончим с этим.
Тунува замотала головой, прижала камень к горлу, полному жаркой обиды. Когда ее сила затмила разум, она крепко зажмурила глаза, удерживая в себе огонь, сопротивляясь всем своим существом.
Канта вскрикнула. Открыв глаза, Тунува увидела засевшую у нее в плече стрелу. Хидат уже наложила вторую и натянула тетиву. Эта ударила Канту в бедро. Едва женщина свалилась, Тунува мимо нее рванулась к Эсбар.
– Эс, – зашептала она, приподняв ей голову. – Эсбар.
Та отпрянула от ее прикосновения.
– Ш-ш, любимая, это я.
Эсбар сморгнула слезы. Тунува помогла ей подняться, а Хидат разом подожгла масло во всех светильниках, наполнив камеру золотым светом. Канта заслонилась от него одной рукой. Огонь спалил ей рукав, но не повредил кожи.
– Уходи. Со всеми тебе не справиться. – Эсбар утерла пот над губой. – Прочь отсюда, ведьма.
– Ведьма… – В смешке Канты звучало отчаяние. – Да, Эсбар ак-Нара, всякий раз я в конечном счете оказываюсь ведьмой.
Камень светился на полу. Канта подалась к нему. Время истончилось, как струйка в перехвате песочных часов. Тунува потянулась к своему сидену, взломала неприкосновенный запас. Жаркая вспышка окутала все ее тело. Она собрала ее в ладонь и выпустила на волю палящий змеев огонь. Склеп окрасился алым.
Хидат отшатнулась. Разбились песочные часы. Канта ударилась о гроб и смялась, как бумажный листок: концы волос обуглились, покраснела обожженная кожа. Эсбар, не дав ей опомниться, кинулась к гробу, ухватила крышку, взвыла от натуги и толкнула.
Тунува зажимала под мышкой горящую руку. Канта придушенно вскрикнула, на губах у нее выступила кровь. Край крышки переломал ей ребра, чуть не перебил пополам. С остекленевшими глазами она оторвала от пола подгибающиеся руки, поползла к Тунуве, и тут локти у нее подломились.
Склеп наполнила тишина. Первой ее нарушила Хидат:
– Умерла?
Эсбар встала над Кантой на колени, пощупала живчик на запястье.
– Не слышу сердца, – сипло сказала она, – но все равно надо ее запереть. С ней я ничему не верю.
– Как же я была слепа, – прошептала Тунува.
Эсбар подняла на нее взгляд.
– Меня не один месяц мучили кошмары. Ее работа, – сказала она. – Хидат, должно быть, это Канта, прикинувшись Сагул, заставила тебя отравить Анайсо.
Хидат вздрогнула:
– Зачем?
– Чтобы вбить клин между мною и Эсбар, – сказала Тунува. – Понимала, что Сию сбежит. Знала, что я отправлюсь за ней, а Эсбар, как настоятельница, не сможет.
Эсбар взглянула ей в глаза.
– Все это, чтобы сделать меня одинокой, червем пролезть мне в сердце. Чтобы я в конце концов отперла ей эту гробницу. – Тунува вынула ключ из замка. – Потому что я – хранительница могилы.
– Как ты вызвала змеев огонь, Тува?
– Это объясню я. – Эсбар подняла камень. – В нем есть нечто чужое. Что-то, похожее на… Канту. Но Мать его хранила.
Она взглянула на тело:
– Как это может быть?
Хидат проследила ее взгляд. Увидев Мать, она упала на колени, обняла гроб. Эсбар, подойдя к Тунуве, отдала ей светящийся камень.
