День, когда разорвался мир полностью

Единственной проблемой была эта псина, которая, виляя хвостом, стояла прямо передо мной и издавала недовольные звуки, потому что я не оказывала ей достаточно внимания. Прежде чем шаги приблизились ко мне слишком близко, я ногой отодвинула собаку за спину и попыталась – насколько это было возможно – зажать ей морду рукой. Псина начала лизать мои руки шершавым языком, и я поморщилась от отвращения.

Шаги затихли. Кто-то стоял прямо за дверью. Я собрала все свои силы и бросилась на входящего.

– О, ты уже проснулась.

Я замерла, увидев перед собой Бэлиена. Потом бросилась к нему, но моя уверенность уже поиссякла. Я затормозила не в самый подходящий момент и неуклюже ткнулась ему в грудь.

– Пора уже.

Его, похоже, не впечатлило мое нападение. В руке он держал стаканчик, в котором туда-сюда покачивалась трубочка для напитков.

– Хочешь пить?

Да, я очень хотела пить. Я ужасно хотела пить, но мне было на самом деле уже все равно, так что я покачала головой.

– Что произошло? – выпалила я, отойдя на пару шагов назад. – Что ты сделал со мной? Где мы?

– В безопасности, – ответил Бэлиен, затем он, видимо, заметил мой скептический взгляд и добавил: – В южной зоне.

Значит, я была права. Зона к югу от Нового Лондона – наряду с такой же зоной в немецком Шварцвальде и зеленой зоной в Румынии – была одной из самых больших зон для грундеров на всей территории.

Бэлиен наклонился, чтобы погладить собаку, которая уже терлась о его ногу:

– Ну что, мой здоровяк, скучал?

Его здоровяк? Значит, это была его собака? Стало быть, Бэлиен Треверс не только был здоров, но еще и общался с мутантами, да еще и пса-мутанта приютил?

Мне ничего не оставалось, как уставиться на него, широко открыв рот. Я его не узнавала. В отличие от нашей встречи на Аляске, когда он, полуобнаженный и явно раненный, произвел на меня впечатление довольно безумного человека, сейчас он был опрятно одет – в гладкие черные брюки и такой же черный джемпер. Он подстриг свои волосы и сбрил свою щетину. Сумасшествие исчезло из его глаз. Мне казалось, что я вижу его впервые.

Он снова повернулся ко мне, и я сразу вспомнила его пронизывающий до костей взгляд.

Бэлиен Треверс был жив.

Лицо этого легендарного вундеркинда было знакомо мне по многочисленным постерам, футболкам и значкам, даже несмотря на то, что на них оно выглядело намного моложе и невиннее. Оно целыми днями мелькало туда-сюда перед моими глазами на одежде Мии Розе, а в нашей общей комнате одно время даже висел его постер в полный рост.

Сейчас я уже нисколько не сомневалась в том, что это был он. Юноша, который, собственно говоря, должен быть мертв, был еще жив. Юноша, которого воспевали как героя, погибшего во имя кураториума. Юноша, который явно просто сдался, потому что он… что, не захотел больше быть бегуном? Или ему надоела слава?

Что бы ни послужило причиной, очевидным было одно: Бэлиен Треверс был жив. Он сотрудничал со сплитами. И он был дезертиром.

Трусом.

При этой мысли я сразу потеряла к нему всякое уважение.

– Ты совсем не хочешь знать, кто я? – спросил он меня.

– Бэлиен. – Я старалась, чтобы мои слова звучали как можно более равнодушно. – Ты – Бэлиен Треверс.

На долю секунды в его глазах вспыхнуло удивление, но к нему быстро вернулась невозмутимость.

– Ты можешь называть меня Бэйл. Я больше не использую имя Бэлиен.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила я и посмотрела на него максимально враждебно. – Бэлиен.

Он закатил глаза:

– Поверь мне, Барби, мне вообще ничего от тебя не нужно. А сейчас пей наконец воду.

– «Барби»?! – повторила я возмущенно. Так он называл меня еще в кураториуме. – Ты же вообще меня не знаешь!

Бэлиен осмотрел меня с головы до ног, продолжая гладить собаку:

– Потому что ты выглядишь как Барби. Белая коса, голубые глаза и… возможно, пустота в голове.

Я бросилась на него, но он увернулся от удара, небрежно отступив в сторону.

– Расслабься, это была всего лишь шутка, – произнес он, но прозвучало это не очень убедительно. – Для твоей информации: мы доставили тебя сюда, потому что нас попросил об этом Гилберт Вудроу. – Он снова сунул мне под нос стаканчик с водой. – Вот и все.

– Гилберт? – спросила я, затаив дыхание. – Да никогда в жизни! Зачем главному штурману кураториума нужно, чтобы ты тащил меня в зону? Бред какой-то!

Бэлиен закатил глаза, показывая, как туго я соображаю. Я состроила гримасу и взяла в рот соломинку, чтобы он наконец перестал совать мне в лицо этот стаканчик. Я нехотя начала пить, хотя вода на самом деле пошла на пользу моему пересохшему горлу.

– Ты уже поняла, что за тобой гналась целая толпа цюндеров, или нет? – спросил Бэлиен. – Поэтому «тащил» – это не совсем правильное слово, я бы сказал. Попробуй другое слово – «спас», например. Кстати, пожалуйста.

– Но уж совершенно точно мне не нужна была помощь такого дезертира, как ты! – прошипела я, когда Бэлиен забрал пустой стаканчик и поставил его на стол. – Ты позор кураториума, ты это знаешь? Сотни бегунов целую вечность искали тебя. Ты был примером для всех кандидатов! Как ты мог связаться со сплитами?