Ещё в детстве Поппи поняла, ей никогда не стать такой же, как богатые девицы, чьи мамы следят за фигурой и не делают татуировок, а папы возят их в шикарных автомобилях. Нечего и думать об этом. У девиц были блестящие светлые волосы и ровные белые зубы, после школы девицы поступали в университеты, чтобы выучиться таким профессиям, о которых Поппи даже мечтать не могла. Почему? Кому как повезло или не повезло; всё зависело от удачи или неудачи. Судьба решает, где и в какой семье родиться.
Красавицы-блондинки оказались везучими. Это они потом выходили замуж за очень умных и просто шикарных парней, потому что состояли в одном с ними тайном обществе. В это общество Поппи никак не могла попасть, поскольку выросла в многоквартирном доме. Она ни разу не была за границей, говорила «задаром» и «вовнутрь», «умаяться» вместо «устать» и «читалка» вместо «библиотека». Мало ли было примеров! Она смотрела не BBC, а QVC, ходила на собачьи бега, а не на скачки. Её подружки не могли похвастаться звучными именами вроде Фебы, и она, не задумываясь, отправилась бы в «Спар» в домашних тапочках. Квартиру своей мечты она увидела на картинке в каталоге: блестящий коричневый диван из кожзаменителя, две мягкие диванные подушки, большая ваза, из которой торчат веточки, и кремового цвета коврик на ламинате. Они с Мартином в жизни не пробовали суши, предпочитая заказывать на дом китайскую еду, наслаждаться ею, поставив тарелки себе на колени, и смотреть мыльные оперы. Это был синдром рабочего класса, наподобие болезни Туретта, от которого она не могла избавиться, который она не умела скрывать. Он давал о себе знать каждый раз, как Поппи открывала рот, а рот она открывала часто.
По этим причинам и множеству других Поппи был закрыт вход в высшее общество. Её зубы никто не назвал бы ни белыми, ни прямыми. Она не так выглядела, не так говорила, и её семья принадлежала к тем семьям, какие показывают в дешёвых телешоу, потому что бедность вынудила их не только прилюдно стирать своё грязное бельё, но также гладить, складывать и убирать подальше. Окно в большой мир было для Поппи заперто на засов и наглухо забито. Сильно ли она страдала? Лишь иногда.
Поппи запомнила, как однажды одна из богатых одноклассниц, Гарриет, прислала открытку с юга Франции. Учительница прочитала открытку вслух. Она была не особенно интересной: вилла красивая, погода жаркая, Гарриет попробовала лягушачьи лапки. Поппи и её одноклассники остались равнодушны к этому рассказу, настолько далёкому от их собственной жизни с её заботами, что он мог быть с тем же успехом прочитан и в книжке.
Поппи было наплевать на слухи, о которых шептались другие; наплевать на путешествия Гарриет в такие места, которые сама Поппи могла увидеть только на глобусе; всё, что она хотела – и всё, что могла – забрать открытку себе. В конце урока, набравшись смелости, она на цыпочках подошла к столу мисс Вест и тихо спросила, можно ли взять открытку. Мисс Вест всё поняла и, улыбнувшись, открыла ящик. Держа в руках четырёхугольник бумаги, она так же тихо ответила, чуть подняв бровь: «Можешь оставить её себе, Поппи». Это стало их секретом. Поппи поняла, что и мисс Вест никакого дела нет до похождений Гарриет; добрая учительница понимала, как тяжело приходится в жизни большинству её учеников. Она никогда не относилась к ним свысока, она вообще была просто чудесной. Поппи её очень любила. Мисс Вест, одна из немногих, называла её умной, говорила – эта девочка сможет всё, что захочет, мешает ей только неуверенность в себе. Ха! Только неуверенность в себе – и ещё невидимая нить из чувства вины и чувства долга, навсегда привязавшая её к семье.
Поппи долгие годы хранила эту открытку; она и сейчас валялась где-то в ящике. Девочка часто держала её в руках и долго смотрела на прямую линию бульвара и виноградники по обе стороны длинного ряда деревьев. Почтовая марка гласила: «Сент». Из учебника географии Поппи узнала – это неподалёку от города Коньяк, откуда родом знаменитый напиток. Географические сведения были довольно интересны, но больше всего завораживала мысль, что этот самый клочок бумаги проделал долгий путь из далёкого-далёкого города и теперь оказался в её руках, с ума сойти! Маленькой девочке, мир которой был ограничен тремя улицами, такое представлялось просто невероятным.
Поппи хотела попросить мистера Вирсвами проехать через горы, найти Мартина и передать ему сообщение. Может ли мистер Вирсвами рассказать её мужу, что она любит его и скучает, что мир без него пуст, и она ждёт не дождётся, когда он вернётся домой? Поппи сглотнула подступавшие к горлу слёзы и стала, часто моргая, смотреть на блестящие туфли мистера Вирсвами и считать крошечные дырочки, образующие узор вокруг пальцев, лишь бы отвлечься от наплыва чувств.
– Отдохните как следует, мистер Вирсвами.
– Непременно, Поппи Дэй. Увидимся, когда вернусь. – Мистер Вирсвами кивнул, давая понять – разговор окончен.
Поппи шла по коридору, пока не добралась до комнаты Доротеи. Бабушка сидела перед телевизором – что самое удивительное, он был выключен.
