«Нашла коса на камень?» – отмечали сторонние наблюдатели, не раз слушая горячие споры Григория с Катюшей.
«Кто бы ни перетянул, а веревочка-то одна, все та же, нашенская, сибирская! Юг ли, север, а все Сибирь-матушка. Всем работы хватит, везде дело найдется», – говорили рабочие геологоразведки.
Яков Ярморов с Анной Нельской, бескорыстные друзья Григория Митрофановича, готовились к разведке в бассейне Приречья. Ярморов, встречаясь с Катериной, так и говорил: «Мы еще посмотрим, Катерина Андреевна, чей козырь будет старше: твой Талгатский или наш с Муравьевым – Приреченский. Ну что за поиски каких-то хвостатых килограммов? То ли дело миллионы тонн первоклассной железной руды!»
– Вы ее еще найдите, руду-то, – сердилась Катерина.
Ей и без того нелегко было! Она искала примирения с Григорием, искала большой любви, а ничего этого не было. Вместо любви и дружбы – назревающий производственный конфликт. Как будто Катерина сама назвалась с этим Талгатом! Мало того, и отец Катерины, Андрей Михайлович, срочно вызванный в Москву в Главный комитет, писал оттуда, что «главный гвоздь всей программы поисков на ближайшее будущее» – это разведка того же редкого металла в Талгатском хребте и кое-где дальше. И что изыскательная партия, куда Катерина назначена главным геологом, отныне зачислена в ранг «особо важных секретных объектов» со всеми вытекающими отсюда последствиями.
«Лучше бы мне, как Анне Нельской, заняться Приречьем, – размышляла Катерина. – Пусть бы на Талгат ехал кто-нибудь другой, хотя бы тот же Ярморов. А мне бы в Приречье! Но…»
Но… Верит ли Катерина в Приречье? Верит ли она в проекты и планы Григория Муравьева? Верит ли она в его дерзновенные мечты?
Откровенно говоря, Катюша не верила ни в Приречье, ни в планы Григория, и вообще нелюб ей был дикий и суровый север. И чего только Григорий рвется на этот север? Разве в Сибири мало простора? Есть Восточные, Южные Саяны, есть отроги Кузнецкого Алатау, есть Минусинская впадина с замечательными природными условиями, где бы только жить и жить человеку! И странно, прекрасный юг Сибири, где вызревают на грядах помидоры, арбузы, тыквы, где великолепно плодоносят культурные европейские сорта яблоневых деревьев, где дикой осыпью цветут абрикосы, где в недрах земли покоятся несметные богатства бокситов, железных руд, где очень много золота, есть и платина со своими драгоценными спутниками, где сама природа как бы кричит: «Освойте меня! Возьмите меня! Работайте со мной, и я вас вознагражу!» – так нет же, именно эта благодатная территория, по странному стечению обстоятельств, осталась позабытой. «Но почему? Почему?» – готова была кричать Катюша. «Почему?» – кричали минусинские и хакасские просторы.
«А он рвется на север, как будто там обетованная земля!» – думала Катюша, с неприязнью читая проекты и слушая разговоры Муравьева и его единомышленников о Приречье, Ангарском бассейне. «Нет, я бы ни за что не поехала куда-то в Приречье!» Конечно, она бы не поехала. Ее место на Талгате, в Усинске, Ахане, во всей Южной Хакасии. Она еще заставит людей оглянуться на юг Сибири. Они еще поймут Катюшу, и даже такие упрямые, как Григорий Митрофанович.
Итак, Талгат и Приречье; север и юг. Две противоположные точки Сибири. И если говорить правду, то юг Сибири, начиная от истоков двуглавого Енисея и до его среднего течения, освоен так же мало, как и север, а местами и вовсе не разведан. Есть здесь признаки нефти, природного газа, есть данные о ценных месторождениях редких металлов, угля, бокситов, минералов, и – белые пятна на географической карте! А южный город Сибири, Минусинск, как ни странно, все еще тихий, провинциальный городок с электростанцией, установленной еще в 1898 году!.. Ни заводов там, ни фабрик, ни рудников, а богатства лежат под ногами. Наклонись и подними! И мало того: почти рядом железная дорога, голубой Енисей.
А что в Приречье? Непроходимые тропы, непролазные дебри! Ни дорог, ни путей сообщения. И вот именно туда направил свои усилия Григорий Митрофанович. Но почему? Скажите, пожалуйста, почему?
Как-то в разговоре с Григорием Катюша сказала ему:
– Знаешь, что я думаю: тот, кто толкает нас на север, – злой человек. Не любит он людей, вот в чем дело. У нас под руками неосвоенный юг, а нас толкают на север.
– Кто толкает? – Григорий догадался, что Катюша говорила о нем, да хотела смягчить удар. – Нас никто не толкает, а мы сами идем на север. Иначе быть не может. Да! Там лежат несметные богатства, и мы их должны взять. И возьмем. На то мы и большевики.
– А на юге что? – съязвила Катюша.
– На юге? – насмешливо щурил миндалевидные глаза Григорий. – На юге, Катерина Андреевна, солнышко. Понятное дело, теплолюбивым созданиям только бы солнце да арбузы. Больше им ничего не нужно.
И они начинали ссориться.
– Это из-за таких, как ты, на юге – пустота, – доказывала свое Катюша. – Да, да. Уперлись лбами в Приречье, в север. Хотите двинуть туда людей, технику, средства, а юг оставить пасынком. Нет, я не согласна с таким освоением Сибири.
