Успехи же объяснялись важным новшеством — Кромвель формировал свой отряд из радикальных сектантов: анабаптистов, квакеров, левеллеров. Ввел в полках общую молитву, институт проповедников-пропагандистов (своеобразных «замполитов»). За подчиненных стоял горой, жалованье платил четко, но сурово карал нарушителей дисциплины. И в отличие от других частей в религиозно сплоченном полку Кромвеля не было ни пьянства, ни баб, ни ссор, ни грабежей. Газета писала о его солдатах, «что в деревнях, куда они приходят, прыгают от радости и присоединяются к ним. Как было бы хорошо, если бы все войска были дисциплинированы таким образом». Хотя далеко не все «прыгали от радости» — по отношению к церквям и священникам сектанты вели себя жутко, громили и оскверняли святыни, вешали служителей.
Англия была в хаосе. Из-за отсутствия денег на грани мятежа были парламентские войска, а при введении новых налогов, каких не знали при короле, на грани мятежа оказались крестьяне и горожане. Цены росли, промышленность остановилась, среди рабочих начался голод. Многие среди простонародья уже жалели о временах монархии. Парламентская верхушка искала выход из тупика. И союз индепендентов поддержал начинания Кромвеля, их решили внедрить в Восточной армии генерала Манчестера, к которому Кромвеля назначили заместителем. Кроме того, парламент заключил союз с шотландскими ковентаторами, пообещал им ввести в Англии синоды пресвитеров по шотландскому образцу, и те прислали 22 тыс. солдат. В июле 1644 г. объединенное войско встретилось с роялистами при Марстон-Муре. Британские труды пышно именуют это столкновение «битвой», хотя численность армий не превышала 8 тыс. И отряды, реорганизованные Манчестером и Кромвелем, показали высокие качества. Идейные сектанты сражались «за веру». Кромвель атаковал на левом фланге, одолел врага, и его подчиненные не кинулись грабить обозы, как это было принято, а перегруппировались и ударили во фланг роялистам, выручив кавалерию Ферфакса, терпевшего поражение.
«Кавалеры» отступили, и парламентская пропаганда раструбила о «великой победе при Марстон-Муре», приписанной исключительно Кромвелю. Авторитет его неизмеримо вырос. Газета «Пефект Дьюриел» даже писала о нем, как «об одном из Спасителей (как ему было предназначено Богом) этого Израиля». Собственно, вся эта шумиха велась в рамках кампании индепендентов, недовольных умеренными пресвитерианами и рвущихся к власти. В результате в сентябре 1644 г. парламент принял закон о «свободе совести», узаконив сектантские течения — и вызвав возмущение шотландцев, ждавших введения пресвитерианства. А военного значения Марстон-Мур не имел ни малейшего — через месяц после этой победы роялисты разгромили в Корнуолле армию Эссекса, потом в Беркшире разбили Манчестера и Уоллера.
Разразился скандал, Кромвель катил бочку на Манчестера, а тот возлагал вину за поражение на Кромвеля, чья кавалерия в нужный момент не выполнила приказ и не двинулась с места. Манчестер уже раскусил своего помощничка и предупреждал, что в будущем он может повернуть оружие куда угодно. Но у Кромвеля нашлись сильные союзники в парламенте — фракция Сент-Джона, копавшая под пресвитериан. А сам будущий диктатор проявил себя ловким и беспринципным политиком, выдвинув вдруг идею «Билля о самоотречении», согласно которому никто из членов парламента не мог занимать военных и гражданских руководящих постов. Под столь скромный и благородный акт попадали и Эссекс, и Манчестер, и Кромвель. Благодаря фракциям индепендентов в палатах общин и пэров билль был принят, главнокомандующим назначили Ферфакса, поручив формировать «армию нового образца». А Кромвелю, как специалисту по созданию такой армии, было… предоставлено «временное освобождение» от требований билля. Он стал заместителем Ферфакса и вдобавок объявил себя персональным покровителем «свободы совести».
Его китайские коллеги-повстанцы в 1644 г. победоносно двинулись на Пекин. Разбитые императорские войска стали переходить на их сторону. Император Чжу Юцзянь повесился, и Ли Цзычэн вступил в столицу. Объявил, что чиновников низших классов, с четвертого по девятый, он прощает и берет на службу, а лица первых трех классов были арестованы и вместе со всеми своими родственниками отправлены на казнь. Однако ничего, кроме этого, новый правитель сделать не успел. Потому что продержался в столице всего 42 дня — на Пекин выступили маньчжуры. А китайские военачальники принадлежали как раз к высшим чиновным классам. И в сложившейся ситуации видели в пришельцах меньшее зло. Абахай рассылал им письма, гарантируя почет и высокие посты. Ему сдались со всеми войсками генералы Кун Юде, Гэн Чжунмин, Шан Кэси, наместник Хун Чэнхоу.
