Оборону на севере держал талантливый генерал У Саньгуй со значительными силами. Спохватившись, повстанческий диктатор Ли Цзичэн обратился к нему с заманчивыми посулами и увещеваниями, но тот предпочел перейти к маньчжурам, открыл дорогу на Пекин и сам присоединился к Абахаю. И точно так же, как минские солдаты перебегали к мятежникам, теперь они начали массами перебегать к наступающим. Армия, которую выставил Ли Цзычэн против объединенного маньчжурско-китайского войска, была разгромлена подчистую. Диктатор напоследок поспешно принял титул императора — и сбежал. В Пекин вступили маньчжуры. И провозгласили империю Цин. А первым императором был объявлен малолетний князь Шунчьжи (Шицзу), племянник Абахая, который стал при нем регентом. У Саньгуй с войском отправился на запад преследовать повстанцев, догнал их, Ли Цзычэн был окончательно разбит и погиб.
Да, так вот гибнут могущественные империи. Они сокрушаются отнюдь не бесчисленными полчищами завоевателей, а сгнивают и разрушаются изнутри. После чего захватчикам остается лишь прийти «на готовое». Так и германцы разгромили Рим, и горстка крестоносцев — Византию, и несколько десятков тысяч монголов — Среднюю Азию и Русь, и испанцы — американские империи, и португальцы — державы в регионе Индийского океана. А малочисленные маньчжуры — империю Мин, многократно превосходившую их по численности населения, культуре и военному потенциалу. Правда, до полного завоевания Китая им потребуется еще 20 лет, еще сохраняли независимость обширные центральные и южные провинции с множеством городов, войсками, флотами. Но единства среди китайцев не было. Часть районов контролировали повстанцы. В Нанкине знать решила восстановить династию Мин, провозгласив императором одного из князей. Тут же нашлись несколько других претендентов… И в таких условиях покорение страны становилось для маньчжуров лишь вопросом времени.
В Европе в это время шведская армия Торстенсона утюжила датчан, они запросили мира. Оксеншерна торжествовал, ему уже виделось, что проекты «Балтийской империи» претворяются в реальность… Однако важное событие произошло в самой Швеции. Достигнув 18 лет, на трон вступила королева Христина. А это была особа «еще та». Воспитывалась она без отца и матери, на попечении тетки, графини Пфальцской, получила великолепное по тем временам образование, а науку управления преподавал ей сам канцлер, ежедневно беседуя с ней о политике, международных и государственных делах. Но при всем при том девица росла себе на уме, была крайне грубой и развязной. Опеку Оксеншерны и его самого она возненавидела.
Политику она вообще считала делом нудным и, дорвавшись до власти, мечтала о «красивой жизни». Принялась устраивать балы, охоты. А когда канцлер вздумал поучать и поправлять ее, стала назло принимать решения, противоположные его советам. Осыпала милостями сомнительных фаворитов, выписывала ко двору знаменитых поэтов и музыкантов, привлекала на свою сторону дворян, раздаривая им земли. Двор разделился на две партии: «молодую», сторонников Христины, и «старую», сторонников Оксеншерны. Ну а когда королеве растолковали, что ее траты очень затруднительны для казны, и без того перегруженной военными расходами, она попросту решила… выйти из войны. Чтобы, по ее словам, «отдаться наукам и искусствам». А точнее — абы насолить канцлеру. И дала своим агентам полномочия заключить мир с Данией на любых условиях. «Старая» партия схватилась за головы: все плоды победы летели псу под хвост! Но «молодой» партии ловко подыграл Мазарини. Втерся с французским посредничеством и быстро все обстряпал. В 1645 г. был подписан Бремсебрукский мир с территориальными уступками, куда меньшими, чем могли ожидать датчане, — от них перешли к Швеции острова Эзель (Сааремаа) и Готланд.
Многие шведы были возмущены — дескать, «за что боролись»? На что Христине было начхать, и в Германии она тоже готова была пожертвовать всеми приобретениями. Но в этом случае Мазарини принял сторону «старой» партии. Королеве через кардинальских шпионов в ее окружении популярно объяснили, что при повторении глупости подданные ее свергнут, ее агентам на переговорах французские дипломаты принялись мешать. А за это Оксеншерне пришлось заключить новое соглашение с Парижем — Франция возобновляла финансирование, а шведы обязывались действовать по ее указаниям. Корпуса Горна, Баннера, Торстенсона перебрасывались в Германию и опять начали свои опустошительные рейды.
