Оставляя за собой разрушения и трупы, "Хамви" диверсантов мчался по военной базе, петляя между построек. Но противников было слишком много, плотность огня усиливалась с каждой секундой. Какой-то офицер палил с двух рук из табельной девятимиллиметровой "Береты-92", словно ее тупоголовые пули могли пробить броню "Хаммера. Рядом молотил длинными очередями пулеметчик с "Миними", трещали автоматические карабины.
Боевик, стоявший у турельного "Браунинга", так и не успел добить заправленную в пулемет ленту, когда его настиг целый рой пуль. Но водитель, защищенный от автоматного огня броней, рвался к цели и видел, как приближающаяся стена казармы заслоняет собой весь мир.
- Прорвались, - пошептал Хашеми, чувствуя, как слезы текут по его щекам. - Слава Всевышнему, они прорвались!
Машина врезалась в преграду, и водитель привел в действие заряд взрывчатки. Мощи трехсот килограммов пластиковой С-4 хватило, чтобы снести до основания строение, в котором еще находилось немало морских пехотинцев, разбуженных перестрелкой. Среди пламени метались, крича от боли, размахивая руками, падая на землю, катаясь в тщетных попытках сбить грызущий их тела огонь, и, наконец, затихая, американские морские пехотинцы. Раненые и контуженные, валявшиеся в сотне метров от места взрыва, кое-как пытались отползти прочь, а навстречу им уже спешили санитары, пожарные - все те, кто должен был сейчас оказаться на месте катастрофы, и от кого толку уже не было.
- Аллах! - воскликнул Нагиз Хашеми, когда огненный столб вырос над авиабазой.
- Мы сделали это, - воскликнул Махмуд, через свой прибор наблюдения видевший происшедшее на летном поле во всех деталях. - С нами Аллах!
- Всевышний не перестанет испытывать нас! Но мы можем еще сделать многое, что угодно Ему!
Водитель грузовика, утопив в пол педаль газа, вывернул "баранку", и машина, до которой никому на разгромленной американской базе не было дела, двинулась на полной скорости прочь, чтобы, преодолев с десяток километров, съехать с шоссе, углубляясь в пустыню. Когда грузовик затормозил, диверсанты спрыгнули из кузова, и Нагиз Хашеми приказал:
- Все оставляем здесь! Снимайте форму!
Махмуд, с сожалением бросив прощальный взгляд на надежный "Штайр", покоривший его своей точностью и смертоносной мощью, принялся стаскивать с себя промокшую от пота форменную рубашку, пропитавшуюся пороховыми газами.
- Поспешите, - поторопил своих бойцов полковник, уже переодевшийся в гражданское. - Сегодня умрут многие наши братья, принося себя в жертву Всевышнему, но вы должны жить, чтобы продолжить Священную Войну!
Хашеми сорвал брезентовый тент с укрытой среди барханов машины, на которую диверсантам предстояло поменять свой уже "засвеченный" транспорт. Потертая, но еще вполне резвая "Тойота"-пикап была замаскирована так искусно, что уже с двадцати шагов ее невозможно было различить разглядеть. Трое иранцев торопливо забрались в пропахший разогретой кожей салон. Севший на водительское место Нагиз Хашеми повернул ключ зажигания, услышав ровный гул. Двигатель запустился почти мгновенно, уверенно взревев под капотом. Колеса провернулись, взрыв протекторами песок, и пикап сорвался с места, резво взлетев на невысокий бархан. Оттуда, с высоты, было видно шоссе, то самое, что вело к базе Принц-Султан. И Нагиз Хашеми смог рассмотреть у самого горизонта вереницу джипов и боевых машин, направлявшихся как раз к авиабазе.
- Это саудовцы, - взволнованно произнес Махмуд, не отрывая взгляд от приближавшихся желто-коричневых бронемашин "Брэдли". - Они нас заметят!
- Не сейчас, - отмахнулся полковник, не спешивший, в прочем, трогаться. - Им не до нас! Арабы спешат помочь американцам, а те, надеюсь, еще не настолько пришли в себя, чтобы сперва подумать, а уж потом жать на курок!
Колонна прошла мимо, не снижая скорости. С визгом пронеслись "Хаммеры", прогрохотали бронетранспортеры, и лишь когда они исчезли в клубах песчаной пыли, Нагиз Хашеми медленно двинул "Тойоту" на шоссе. Он начал эту войну, но не был намерен становиться одной из ее жертв.
Хлопок взрыва потерялся в стоявшем над авиабазой шуме, так и не проникнув внутрь штабного помещения. Но когда снаружи внезапно раздалась беспорядочная стрельба, когда разом "заговорило" несколько стволов, в том числе и тяжелые пулеметы, командир батальона морской пехоты, дислоцировавшегося на Принц-Султан, не стал ждать доклада дежурного офицера.
С тех пор, как полковник Фредерик Питерс очутился в Афганистане, он стал больше руководствоваться инстинктами, нежели чем здравым рассудком. Готовность к нападению не покидала его уже который год, стоило только покинуть американскую землю, очутившись среди каких-нибудь туземцев. Здесь, в Саудовской Аравии, он и его люди не должны были воевать, они просто демонстрировали здесь американский флаг, заставляя местных вспомнить об интересах США в этом краю. Но сейчас, когда за окнами шел бой, сработали рефлексы.
