Чтобы рассказать про свою болезнь, Хеын потребовалось отвезти их к себе домой, словно во всей стране другого места не нашлось для подобных разговоров. В ее квартире все было так же чересчур чисто и пусто. И точно так же она налила гостям чай в бумажные стаканчики. До Рохи только сейчас дошло, почему в прошлый раз Хеын отдернула руку от ее пальцев, когда давала деньги. Хозяйка протянула гостям чай, сама села напротив. Ее лицо было совершенно спокойным. Рохи покосилась на Мёнчжуна: тот с плотно сжатым ртом гипнотизировал стакан. Наконец поднял голову, решившись нарушить повисшее молчание:
– ВИЧ… что это такое?
Рохи от изумления чуть не плеснула ему чаем в лицо. Горячим, холодным – неважно, лишь бы в чувство привести. Похоже, у него в голове для мозгов вообще места не нашлось. Хеын же сначала посмотрела удивленно, потом разразилась пронзительным хохотом, даже рот чуть приоткрылся и в уголках глаз словно заблестела роса. «От смеха, что ли, слезы выступили?» – подумала Рохи.
– Мой старый добрый Мёнчжун, каким ты был, таким и остался: что ни скажи – все для тебя за гранью понимания…
Хеын с трудом пыталась остановить смех, а Мёнчжун так и продолжал сидеть с глуповатым лицом. Он был в комнате единственным, кто не понимал, о чем сейчас идет речь. Рохи двинула ему локтем в бок. Мёнчжун охнул, но осекся под взглядом девочки.
– Дурила, это СПИД.
– СПИД? – От удивления голос Мёнчжуна взлетел до небес.
Хеын тихо вздохнула:
– Вот поэтому мы сюда и пришли. Если б мы обсуждали это в кафе, уже каждый в Корее знал бы, чем больна Со Хеын.
– Ты… Как? Когда? А дочка…
– С вопросом определись, потом спрашивай.
Не обращая внимания на замечание Рохи, Мёнчжун не сводил мерцающих глаз с Хеын. Рохи сидела, прислонившись к дивану, понимая, что сейчас не время встревать в разговор бывших супругов.
Женщина, глядя прямо на Мёнчжуна, сказала:
– Если быть совсем точным, то на нынешней стадии у меня пока не СПИД, а ВИЧ – вирус иммунодефицита человека. Но СПИД он действительно вызывает: через несколько лет иммунитет у меня снизится, и когда я подхвачу какую-либо инфекцию или болезнь, то стану больной СПИДом. Сейчас я прохожу терапию, замедляющую этот процесс.
Она говорила четко, без колебаний и раздумий, словно за это время успела узнать и выучить многое.
– Как… Когда… Дочка… – Мёнчжун, запинаясь, повторил свой вопрос, словно неисправный робот с заевшей записью.
Тут Рохи не выдержала и хотела вмешаться, но Хеын остановила ее мягкой улыбкой:
– Ничего. Мы же с ним как-никак несколько лет вместе прожили. Я понимаю, что он хочет узнать.
Рохи кивнула и снова отсела к дивану. Ладони Мёнчжуна, лежащие у него на коленях, затряслись. Хеын потянулась было к нему, но потом остановилась и убрала руку.
– Как… Догадываюсь, почему спросил. Обычно считают, что ВИЧ или СПИДом заражаются от беспорядочной жизни. Но не в моем случае.
Хеын расправила плечи и посмотрела на Мёнчжуна, тот дрожащими глазами глядел на нее. Даже Рохи не ожидала такого ответа.
– Раньше особых симптомов не было. Но когда Хиэ исполнилось три, у меня с организмом начало что-то происходить. Самая обычная ангина не проходила, и я пошла в больницу. Там-то и выяснилось, что у меня ВИЧ. Я боялась, что ненароком заразила дочь, но у нее все оказалось в порядке. Инфицировали меня в результате врачебной ошибки или каким-то другим путем – сейчас уже установить невозможно: слишком много времени прошло.
Молчавший все это время Мёнчжун с бледным как полотно лицом, превозмогая себя, спросил:
– Почему не сказала?
– Как? Если б сказала, ты сам меня бросил бы?
От этих слов Мёнчжун чуть не расплакался. Ответ был понятен даже Рохи, которая вообще ничего не знала про их отношения. После такого признания он от нее уже не ушел бы, это факт. Вот только…
– Нет, сам ты меня бросить не смог бы, а каково тогда Хиэ пришлось бы? Ну, допустим, пользовались бы мы различными полотенцами и столовыми приборами, соблюдали бы осторожность постоянно, но гарантии все равно никакой нет. Ну да, возможно, она и не заразилась бы. Но все равно стала бы девочкой, у матери которой – СПИД. А если бы про это узнали? Я вот за препаратами в больницу хожу – есть гарантия, что там на мамашу какой-нибудь ее одноклассницы не нарвусь? Я бы не вынесла, если б про нашу Хиэ стали говорить, что у нее мать – спидоноска.
– Поэтому развелась и пропала?
Хеын понурила голову. Потом слабо кивнула.
– Когда диагностируют ВИЧ, сразу сообщают в управление здравоохранения. Родственников тоже нужно поставить в известность, однако из уважения к пациенту с ним оговаривают, в течение какого времени он сам скажет об этом семье. Вот я это время и потратила на то, чтобы развестись. Потому что не хотела вам ничего сообщать. Не хотела, чтоб Хиэ называли «дочь спидушницы».
