Сонхун вынул документы и постарался объяснить их содержание максимально доступным языком. Во время рассказа он то и дело поглядывал на Санъюна, проверяя, все ли ему понятно. Суть была такова: по мере развития головного мозга в нем возникают бороздки и отделяется лобная доля, отвечающая за высокий интеллект. Начинается эта фаза еще у плода в утробе матери и заканчивается в 3 года. Сам мозг состоит из нервных клеток-нейронов и синапсов, обеспечивающих связь нейронов между собой. Можно сказать, что синапс – это такая дорожка или тропинка, соединяющая одну клетку с другой. По образовавшейся системе идет передача нервных импульсов, и в результате мозг получает информацию.
Санъюн кивал в знак того, что в общих чертах концепцию понимает, после чего Сонхун передал ему листок. Это была ксерокопия статьи из старого научного журнала. Статья была полностью на английском, и инспектор не очень понял, о чем там идет речь.
– Уже давно ученых интересовал вопрос, есть ли какая-либо связь между гениальностью Эйнштейна и структурой его мозга. После смерти его головной мозг был извлечен и исследован. Оказалось, что по сравнению с обычными людьми у него очень высока плотность нейронов.
– То есть он с рождения был гением?
– Исследование не утверждало, что именно этот фактор стал ключевым для гениальности Эйнштейна. Просто говорилось, что была у него такая особенность.
Следующий лист, теперь с картинкой. «Ну, теперь хоть что-то пойму», – подумал Санъюн.
– О, морской конек!
– Да. Знаешь, при чем тут он?
Инспектор покачал головой: «Даже притворяться не буду, что знаю».
– У нас в голове такой есть, называется гиппокамп[28]. Он определяет, важна поступающая в мозг информация или нет. Но происходит это не само по себе, не потому, что мы этого просто хотим. Например, когда мы готовимся к экзамену, недостаточно просто сказать: «Мне это надо», – и все тут же запомнилось. Нет, нужную информацию нужно зубрить, зубрить и еще раз зубрить, прежде чем она останется в памяти.
– То есть сам по себе он бесполезный?
– Вовсе нет. Если в гиппокампе происходит сбой, то в мозг вообще ничего поступать не будет.
– И?..
– Так вот, если в гиппокамп вставить электрод и регулярно посылать стимулирующий импульс, то связи между нейронами укрепятся. А если еще вводить препараты, то сильно улучшится память. Это доказано экспериментами. На животных, разумеется.
Тут Санъюна пронзила зловещая догадка.
– Неужто он…
– Ага, именно. Эксперимент Чхве Чжинтхэ заключался в стимулировании гиппокампа и создании дополнительных нейронов. Но он на этом не остановился и пошел еще дальше: помимо ввода препаратов начал манипуляции с генами.
Так вот почему в начале беседы Сонхун упомянул об экспериментах на людях: именно этим и занимался Чхве Чжинтхэ. Поскольку его эксперимент удался, под это дело он получил деньги от пятерых людей. Они называли себя инвесторами, но на самом деле это была цена за то, что их детей превратят в гениев.
– И эксперимент провели на…
– Ну очевидно же, что подопытного профессор выбрал так, чтобы за ходом исследования можно было наблюдать в непосредственной близости.
Санъюн сразу вспомнил умные глаза Рохи и то, как четко она формулирует мысли.
В этот будний день в 2 часа дня перед палатой интенсивной терапии было тихо. Навещать пациентов здесь разрешалось лишь дважды в день: с 12:00 до 12:30 и с 17:30 до 18:00. Дневное посещение уже закончилось, и родственники больных разошлись по своим делам. До вечернего посещения было еще далеко, поэтому в комнате ожидания сейчас было лишь три человека: Мёнчжун, Рохи (оба в надвинутых на глаза кепках и медицинских масках), а также Чонман, который их сюда привез.
Мёнчжуну очень хотелось узнать о состоянии Хиэ, поэтому он упросил Санъюна разрешить ему навестить дочь. Детектив поручил Чонману связаться с больницей и договориться о посещении, но оказалось, что у Хиэ случился очередной приступ. К счастью, он быстро прошел и девочка снова пришла в сознание. Как им сообщили, на сроки операции это событие не повлияет и ее проведут по плану. Уступив мольбам Мёнчжуна и требованиям Рохи (больше похожим на угрозы), Санъюн разрешил им встретиться с Хиэ, но при условии, что их будет сопровождать Чонман.
Двери в палату интенсивной терапии были заблокированы. Мёнчжун, не отпуская руку Рохи, замер перед ними, а Чонман нажал на кнопку переговорного устройства.
– В чем дело?
– Полиция Йонина.
