Антанас Юргайтис представил ее хозяевам как свою подругу, и никто не обратил на это внимания. Новая литовская интеллигенция не придерживалась обычаев своих отцов, и никого не удивляло поведение человека, занимающего столь высокий пост. Конечно, об этом можно было шептаться по углам, можно было это осуждать или хвалить в кругу друзей, но кто запретит богатому человеку вести себя так, как ему нравится…
— Так вот где это медвежье логово! — сказал басом Юргайтис, здороваясь с хозяевами. — Любопытно, любопытно! А меня, знаешь ли, земля совсем не тянет… Извольте принять, мадам, — и он протянул Марте большую коробку конфет.
Приехал полковник Далба-Далбайтис с женой и сыном, тоже старые друзья Пятраса. Наконец, во дворе остановился элегантный лимузин, и из него вышли самые почетные гости — министр, его жена и племянник Стасис Вирпша, недавно вернувшийся из-за границы. Министр был уже пожилой человек, с животиком, лысеющей макушкой и короткими, кривыми ножками. Когда-то он был провинциальным врачом и, обладая даром предчувствия, откуда подует ветер, долгое время при разных властях занимал неплохие места; разочаровался в нескольких партиях, наконец решил, что лучшая партия — таутининки[9]; тут он был приглашен в президентуру и, хотя, как он любил повторять, против воли, все-таки взялся управлять министерством.
Он был в смокинге и полосатых брюках, а на его круглой плешивой голове сидел новый котелок. Весь он был кругленький, жирный, мягкий. Жена министра, тоже врач, была костлявая женщина в очках на крупном, мясистом носу, с большими руками и ногами, на целую голову выше мужа. Когда муж стал министром, она не отказалась от профессии и вела небольшую клинику детских болезней. В сущности, она была неплохой женщиной, к детям привязывалась очень быстро и по-матерински, хотя сама иметь их не могла.
Племяннику министра Стасису Вирпше было лет тридцать. Он еще не успел потолстеть, был стройным и привлекательным. «Настоящий герой романа», — сразу подумала Марта. Она уже слышала о Стасисе Вирпше, но ей все не доводилось с ним встретиться. На нем был светлый новый костюм, который очень ему шел, — по покрою было видно, что это работа не местных мастеров. Зачесанные кверху черные волосы блестели, и, когда его бледное лицо склонилось к руке Марты, она почувствовала запах хороших заграничных духов. Стасис Вирпша выглядел несколько старше своих лет, а вертикальные морщины над переносицей могли говорить как о его серьезности, так и о деланной задумчивости, и от этого он становился еще интереснее.
Обедать было еще рано, и гости разбрелись по саду. Госпожа министерша быстро подружилась с женой полковника Далбы-Далбайтиса, полной, добродушной женщиной, гулявшей по саду со своим сыном-гимназистом. Хозяин взял под руку министра и провел его в конец аллеи — показывать новые сорта груш, которые прошлой весной привез из садового хозяйства в Верхней Фреде. Рядом с ними, дымя трубкой, вышагивал полковник Далба-Далбайтис. Юргайтис даже теперь не отходил от своей юной подруги, с опаской посматривая на Вирпшу. Но само собой получилось, что Стасис Вирпша очутился рядом с Мартой. Они шли последними. Осторожно косясь на Марту, он видел ее яркое, полосатое спортивное платье с широким белым воротником; в узком длинном вырезе платья виднелись маленькие крепкие груди. Стасису Вирпше нравились короткие бронзовые волосы Марты, узкие бедра, которые подчеркивало плотно облегающее платье, и вся она была какая-то твердая и упругая. Напрасно Стасис Вирпша относился к литовским женщинам как к скучным провинциалкам — сразу было видно, что жена этого Карейвы прямо-таки восхитительная женщина, если не сказать большего. Она шагала рядом с ним, смело и устойчиво ставя упругие, красивые ноги, и как-то немного искоса смотрела на него плутовскими, то серьезными, то насмешливыми карими глазами.
— Вы, наверное, скучаете в наших краях? — сказала Марта и посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, я только два месяца как вернулся, — Стасис Вирпша ответил, как ему показалось, сердечно. — И знаете, я нахожу, что у нас весьма интересно, мы живем в довольно любопытное время.
— Что вы говорите… — не поняла его Марта. — Такая провинция… Вот в прошлом году я была месяц с мужем в Берлине…
— Вы были в Берлине? — удивился он.
— А что ж тут такого? — ответила она. — Муж поехал туда по делам и взял меня с собой. Но я почти не знаю заграницы… Вы бывали в Париже?
— Конечно, мадам. Я жил там восемь месяцев.
— А в Италии?
— Из Италии я и вернулся.
— О! — воскликнула Марта с удивлением и восхищением и умолкла.
Стасис Вирпша взглянул на Марту, и ей показалось, что его взгляд был долгим и горячим, полным непонятного беспокойства. Марта загадочно улыбнулась, но, против ожидания Вирпши, не покраснела.
— Красиво у вас, — сказал племянник министра. Как будто и не было того взгляда, он смотрел на изгиб прохладного ручья за деревьями. — Летом здесь не хуже, чем на курорте.