Пятрас поморщился. Снова секретарь… Он следит за каждым его шагом. И все делает через этого ненавистного Борхерта. Дает указания! Кто, в конце концов, здесь начальник — он или секретарь?
— Должен вам сказать, — Борхерт говорил тихо, проверив, плотно ли закрыта дверь, — служащие нашей конторы — верные люди. Они выполняли мои распоряжения. Но никто не может поручиться, что в гараже нет еще таких… таких, как Гедрюс… Помните? Они первые пойдут против нас.
— Откуда и что они могут знать?! — воскликнул Пятрас. — Они ничего не знают! И вы ничего не знаете.
Борхерт помолчал. На его лице появилось нечто вроде улыбки, бледной, болезненной и в то же время хитрой.
— Я все знаю, господин Карейва, — он впервые обратился к своему шефу по фамилии, и это прозвучало необычно. — В этой конторе для меня нет секретов. И я настаиваю, чтобы вы позволили мне проверить и уничтожить то, что сочту нужным. Мы стоим перед лицом важных перемен. Лучше, так сказать, прибрать все вовремя, чтобы потом не было поздно.
— Делайте как хотите, в конце концов, — махнул рукой Пятрас и подвинул к нему ключ от сейфа.
В контору влетел Антанас Швитрис. Он был не брит, синий потрепанный костюм его лоснился, штаны были коротковаты. На вид — средний служащий, любитель поесть, выпить и вдоволь поспать. Пятрас Карейва обычно избегал встреч с ним: подаешь ему руку — и кажется, что прикасаешься к чему-то грязному, отвратительному.
Борхерт незаметно выскользнул из кабинета.
— Прощай, цветочек мой любимый! — речитативом запел Швитрис, расставив руки и направляясь к столу, из-за которого поднялся Пятрас Карейва. — Покидаю родную страну… Пришел попрощаться, — вдруг серьезно и печально сказал он.
Он упал на стул, на котором недавно сидел Борхерт.
— Что ты, с ума сошел? Куда едешь? — спросил Пятрас.
— Куда птицы осенью летят — в теплые страны. Может, в Швейцарию, может, в Италию, а может, и за моря-океаны… — ответил Антанас Швитрис, и на его невыспавшемся лице отразился испуг, который он тщетно пытался скрыть шутовскими выходками. — Слава богу, денежки мои там, где им и следует быть. Главное — вовремя обернулись, вот приехал сказать тебе спасибо: министр финансов мне здорово помог. Лови теперь ветер в поле — не поймаешь.
— Кто же тебя ловит?
— Кто ловит? — Швитрис попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкая, неудачная. — Скоро начнут. Будь покоен. Не только меня, тебя тоже. Коммунисты! Ты понимаешь, кто такие коммунисты? Вот выйдут из тюрем — за одну ночь вырежут пол-Каунаса. Будь покоен, они уж сведут счеты. Мы же для них эксплуататоры, кровопийцы. Поместье вот жалко — массу денег ухлопал, но что поделаешь, все погибло, придется оставить землю пролетариату — пусть пашут, сеют и меня добрым словом поминают. А я и за границей не пропаду. Надо брать пример с вождя нации и его родственничков — их денежки давно в заграничные банки уплыли. Ты не думай, что они сложа руки сидят, вроде тебя! Если еще не уехали, то уже вещички укладывают.
— Что ты? Что ты болтаешь? — не поверил Пятрас. — К чему эта паника? Да и вообще — непроверенные данные…
— Дай боже, чтобы непроверенные! Очень хорошо проверенные! — ответил Антанас Швитрис. — Заходил в два министерства. Министры еще сидят на местах, но — паника… Сторожа и регистраторы шьют красные флаги. Паника, я тебе говорю!
— Ну и что? Нам тоже поддаваться панике?
— Тут уж, брат, все от нервов зависит. Если б я, например, поддался панике, меня бы здесь уже не было. А я как ни в чем не бывало сижу и с тобой беседую. Никакой паники, как видишь. Ну, мне пора, дорогой, а то скоро такое начнется… Мне бы хоть до Вилкавишкиса добраться. Паспорт в кармане, все в порядке, можно ехать. А тебе большое спасибо, в беде не забуду, смогу — помогу. Теперь, брат, дай мордаху — мой шофер беспокоится, не хочет ехать, боюсь, не удрал бы.
Антанас Швитрис небритым, колючим подбородком ткнулся в лицо Пятрасу Карейве. От нежданного гостя пахнуло крепким пивом. Хлопнула дверь, на улице завыла машина — Антанас Швитрис покинул родину.
«Крысы бегут с тонущего корабля», — подумал Пятрас.
«Но что я? Что мне делать? — думал он, беспокойно шагая по своему кабинету. — Бежать? Оставить все — контору, жену, умирающего отца? Заграничный паспорт и визы еще можно устроить, есть друзья и знакомые… Уехать можно на любой машине, стоящей в гараже… Нет, нет!» — Он не мог решиться сразу, хотя ему становилось все страшнее.
Он заказал телефонный разговор с Палангой. Надо посоветоваться с женой, надо ее проинформировать.
Соединили очень быстро.