И вот полетело через голову и упало на стул полосатое спортивное платье. Покатились под кровать туфли. Все порхало и летало по комнате. И Марта стала совсем другой — теперь это была девушка с пляжа, почти незнакомая даже самой себе, но все равно восхитительная в этом пляжном костюме и широкополой светлой шляпе. Пухлые губы капризно улыбались, карие бархатные глаза лукаво глядели из-под пушистых ресниц, подстриженные под мальчика рыжие волосы не закрывали еще белую шею, а обнаженные загорелые руки казались в зеркале совсем бронзовыми.
— Очень хорошо! — хвалила Валерия. — Посмотрите только! — она раскрыла пестрый зонтик с бамбуковой ручкой.
— И верно! — сказала Марта. — У тебя есть вкус, ей-богу!
— Мне хочется, мадам, чтобы вы затмили всех красавиц. Когда вы едете?
— Собиралась в начале июля, но, наверное, поеду раньше. В городе так жарко! А муж все занят и занят! Он совсем перестал мной интересоваться!
— Что вы, моя милая! — Валерия позволила себе эту маленькую фамильярность, вспомнив, что она давно знает клиентку и ее прошлое. — Да вы самая красивая и элегантная женщина в Каунасе!
Комплимент пришелся Марте по душе. Еще раз повернувшись на каблуках, она обняла Валерию и поцеловала.
— Я совсем не преувеличиваю, — продолжала Валерия. — Вот, скажем, недавно кончала работу для вашей знакомой, жены министра Шаукялиса. Но если нет фигуры и красоты, тут уж даже Париж ничего не сделает. Говорю вам, мадам, — даже Париж. Я-то знаю, для кого она наряжается! Вы знакомы с секретарем Германской миссии? Да поможет ей бог…
— Германской миссии? Ах, да, я его немножко знаю. Он некрасивый, но довольно интересный.
— О да… Да поможет им бог, я тоже помогла, сколько в моих силах. Но если нет фигуры, молодости и красоты, даже Париж ничего не сделает, вы уж мне поверьте.
Долго еще трещала Валерия, передавая Марте светские сплетни Каунаса. В маленьком салоне они пили кофе из мейсенских чашек, и Марта долго и звонко смеялась — Валерия была остра на язык. Потом портниха получила деньги и ушла. Марте было так приятно остаться одной во всей квартире, — она сидела полуголая, ей было прохладно и весело. Она успела забыть о противной утренней встрече и снова почувствовала себя беззаботной и счастливой. Только одно ей не нравилось — посягательства министерши на секретаря Германской миссии. Почему Валерия об этом говорила? Она прикусила нижнюю губу и задумалась.
Нет, нет! Валерия не должна ничего знать. Ведь, в сущности, ничего и нет. Секретарь, как и все мужчины, по любому поводу не жалеет для нее комплиментов, только ему они удаются лучше, чем другим. Жена министра Шаукялиса! Будет он путаться с таким пугалом! А что Марта, уступив просьбам, уже несколько раз встречалась с секретарем, об этом, конечно, никто не должен знать. Особенно Пятрас. Он ведь задушит ее, как Дездемону. Пятрас такой ревнивый, не стоит его злить. Тогда, в Паланге, ни за что руку вывихнул. Малейшее подозрение — и неизвестно, чем все может кончиться.
В кабинете мужа зазвенел телефон. Швырнув зонтик на диван, Марта побежала в комнату, которая всегда ее немного пугала своей серьезностью. На стенном ковре висели два охотничьих ружья, а на столе лежал человеческий череп. Уже давно Марта собиралась вышвырнуть эту гадость — ей все мерещилось, что в мертвой голове притаилась змея, — но муж запретил. Он говорил, что это подарок знакомого медика и что он любит контрасты.
В телефонной трубке Марта услышала голос Пятраса.
— Пятрюкас, мой маленький, как ты там? — заворковала она. — Много работы? Не сможешь?.. Почему же не сможешь?.. Важное свидание?.. Ах, боже мой, снова я буду обедать одна!.. Поздно? Но ведь ты вернешься пораньше, Пети? Я так хотела сегодня вечером пойти с тобой куда-нибудь потанцевать… Что?.. Ну конечно, конечно, с тобой, мой глупенький!
Голос Пятраса исчез, и Марта, раздосадованная тем, что так и не успела рассказать мужу о пляжном костюме и передать все другие новости, вышла из комнаты.
Позвонив жене, Пятрас Карейва несколько раз прошелся по своему просторному, светлому кабинету и остановился перед рекламами новых автомобилей. У голубого лимузина стояла высокая девушка в коротком легком платье, с красной повязкой на волосах и, перебросив через плечо блестящий ремешок большой сумки, протягивала руку к синему морю. «Как она похожа на Марту!» — подумал он, и его снова охватило то самое чувство, как в тот день, когда он впервые ее увидел. Два года прошло с того дня. Неужели так будет всегда?
Вернувшись к столу, Пятрас Карейва нажал кнопку. Открылась дверь, и управляющий конторой, увидев, что шеф уже надел шляпу, спросил:
— Машину?
— Нет, Борхерт, я немножко пройдусь. Погода очень хорошая. Я только хотел сказать: если позвонят из министерства, передайте — они в любое время могут выбрать подходящую марку. Думаю, что гарантии достаточные, а запасные части всегда найдутся у нас на складе.
— Все ясно, шеф. Вам звонили из Германской миссии.