«Отдельная история» Завьяловой была и грустной, и смешной. Так по крайней мере показалось Мирошкину, когда он узнал ее во всех подробностях. Завьялова поступила на истфак из-за любви. Воспитанная родителями в соответствии с идеалом советской девушки серьезной и цельной личностью, она познакомилась на дне рождения у подруги с каким-то парнем, несколько старше ее, который великолепно играл на гитаре, и влюбилась в него сразу и без памяти. Когда гости крепко выпили и начались танцы, харизматичный гитарист пригласил Ирину и принялся рассказывать ей о том, что он мечтает о большой семье, детях, вообще любит детей и даже хочет создать «кооперативный» детский сад-школу, где будут формироваться гармонично развитые личности. «Я ведь, Ирочка, учусь в педагогическом, на математическом, — выдыхал он ей в нос слова, пахнущие водкой, — я естественник и мечтаю встретить девушку, такую же красивую, как вы, но с гуманитарным образованием. Мы бы с ней вместе могли создать такой детский сад». Вечер закончился, гитарист проводил Ирину домой, поцеловал зардевшуюся ученицу выпускного класса в щечку и исчез. Но Завьялова решила соответствовать его идеалу. Она хотела встретить его уже студенткой истфака или филфака пединститута и дальше пойти по жизни рука об руку. Пробившись на «вечерку», девушка, полная самых радужных надежд, заявилась к той же самой подруге на день рождения.
— А где же Сережа? — недоуменно поинтересовалась она у именинницы уже ближе к концу вечера.
— А Сережу я уже полгода не видела, — ответила подруга. — Он, как женился, перестал посещать нашу компанию. Жена у него строгая.
— Женился?! На ком?
— Не знаю, на какой-то однокурснице, — в голосе хозяйки праздника ощущалась злость. «Она вообще какая-то стала странная последнее время, — грустно подумала про подругу Ира. — Взяла и зачем-то поступила на филфак, хотя всегда по физике хорошо успевала».
Любовная неудача подкосила Завьялову. История ее мало интересовала, выбор института теперь казался страшной ошибкой, девушка спала, ела, аккуратно посещала пары, ехала домой, опять ела и спала. Все это происходило в каком-то тумане. Постепенно она стала замечать, что ест и спит с каждым днем все больше и больше. На весы ей было просто страшно вставать. Наблюдая расползавшуюся вширь дочь, родители решили ее взбодрить и зимой направили в санаторий. Это пошло ей на пользу — там оказалось много мужчин, в основном, правда, немолодых, которые все как один принялись добиваться расположения пышной первокурсницы. Ирина ожила, повеселела, увлеклась лыжными прогулками, встала на коньки. Вес начал стремительно падать. Девушка ощущала себя королевой, никому не ответившей взаимностью. Позитивное настроение не смогло испортить даже открытие причин ее феноменального успеха, сделанное соседкой по комнате в санатории — сорокалетней некрасивой, но довольно игривой теткой: «Тут основной контингент мужиков — это те, кто лечится от простатита, им врачи в качестве укрепления даже рекомендуют активный секс. Вот они и носятся за тобой как одержимые. А ты, смотрю, момент не ловишь. Я сюда третий год езжу. За две недели оттягиваюсь на год». Вернувшись в Москву, Завьялова устроилась работать на кафедру. Платили мало, но ей важно было стимулировать себя пораньше выбираться из кровати, и, потом, так было проще перевестись на дневное отделение, которое казалось престижнее. А еще какая-никакая, но стипендия.
