– Заметьте хорошенько этого человека, – прошептал он. – Пора, наконец, предостеречь вас. Мистер Феликс Свитсэр ваш злейший враг.
Изабелла слушала с немым изумлением. Он продолжал голосом, дрожавшим от одерживаемого волнения.
– Вы сомневались, что Шарон знает вора, Вы сомневались, что я знаю вора, Изабелла! Так же верно как то, что небо над нами, вон там стоит негодяй, укравший банковый билет!
Она отняла свою руку с криком ужаса. Она смотрела на него, как будто сомневаясь, не лишился ли он рассудка.
Он взял ее за руку и переждал минуту, стараясь овладеть собой.
– Слушайте меня, – сказал он. – При первом свидания с Шароном он дал мне и мистеру Трою такой совет: «Подозревайте всякого, на кого только может пасть подозрение». Эти слова, сопоставленные с теми вопросами, какие он делал мне, прежде чем высказать мне свое мнение, поразили меня как удар ножа. Я сразу заподозрил племянника леди Лидиард. Постойте! С того времени до сих пор я ни слова не говорил об этом ни одному живому существу. Я знал про себя, что подозрение это зародилось во мне оттого, что я всегда не любил мистера Свитсэра, и потому я не доверял себе. Несмотря на то, я отправился к Шарону и передал дело в его руки. По его расследованиям оказалось, что у мистера Свитсэра были «долги чести» (как называют их джентльмены), вследствие проигранных пари, многим лицам, в том числе пятьсот фунтов, проигранные мистеру Гардиману. Дальнейшее расследование показало, что мистер Гардиман стал во главе движения, объявив, что он выставит мистера Свитсэра обманщиком, выгонит его из клубов и из кружка держащих пари на скачках. Ему грозила гибель, если он не заплатит своего долга Гардиману в день последнего срока, приходившегося на другое утро после утраты билета. Этим самым утром леди Лидиард, говоря со мной о посещении ее племянником, сказала: «Если б я дала ему возможность высказаться, Феликс занял бы у меня денег, я видела это по лицу его». Минуточку, Изабелла. Я не только убежден в том, что мистер Свитсэр взял пятисотфунтовый билет из открытого пакета, я твердо уверен, что он же сообщил лорду Ротерфилду о тех обстоятельствах, при которых вы покинули дом леди Лидиард. Выйдя замуж за мистера Гардимана, вы были бы в состоянии открыть кражу. Вы, а не я, могли бы в таком случае узнать у вашего мужа, что украденный билет был тот самый, которым мистер Свитсэр заплатил свой долг. Он и приезжал сюда, будьте уверены, лишь затем, чтоб убедиться, удалось ли ему разрушить ваши планы. Бессердечнее этого негодяя не бывало еще и между висельниками, – на этих словах он сдержался. Внезапность разгадки, страстность и сила его выражений ошеломили Изабеллу. Она дрожала, как испуганный ребенок.
Пока он старался успокоить ее, у ног ее послышался тихий визг. Они опустили глаза и увидали Томми. Видя, что его наконец-то заметили, он выразил свое облегчение лаем, и выронил что-то изо рта. Пока Муди наклонялся поднять, собачка бросилась к Изабелле и ткнулась ей в ноги. Изабелла протянула было руку приласкать Томми, как вдруг ее остановило восклицание Муди. Теперь настала его очередь дрожать. Он едва пролепетал: «Собака нашла бумажник».
Он открыл бумажник дрожащими руками. В нем была подшита книжка для записывания пари с обычным календарем. Он перелистывал ее до дня, следовавшего за кражей.
Тут было внесено: «Феликс Свитсэр. Получено 500 фунтов. Номер билета № 70.564; дата 15 мая 1875».
Муди вынул из жилетного кармана записанный для памяти номер утраченного билета.
– Прочтите это, Изабелла, – сказал он, – я не хочу полагаться на одну память.
Она прочла. Номер и дата билета, внесенные в записную книжку бумажника, как раз соответствовали номеру и дате вложенного в письмо леди Лидиард. Муди подал бумажник Изабелле.
– Вот доказательство вашей невинности, – сказал он, – благодаря собачке! Вы напишете мистеру Гардиману все и сообщите ему, что случилось? – спросил он, потупясь и глядя в землю.
Она отвечала ему ярким румянцем, внезапно разлившимся по ее лицу.
– Вы сами напишете ему, – сказала она, – когда настанет время.
– Какое? – спросил он.
Она обняла его и скрыла свое лицо у него на груди.
– Время, – прошептала она, – когда вы назовете меня своею женой.
Тихое ворчанье Томми напомнило им, что он также имеет право на внимание.
Изабелла опустилась на колени и приветствовала старого товарища своих игр самыми горячими поцелуями, каких он не получал с самого начала их знакомства.
– Милый, милый! – говорила она, опуская его опять на землю, – чем я могу наградить тебя?
Томми перевалился на спину медленнее, чем делал это всегда, вследствие плотного завтрака в палатке, поднял все четыре лапки вверх и лениво смотрел на Изабеллу своими светло-карими глазами. Если собачьи глаза могут говорить, то глаза Томми ясно высказали теперь: «Я слитком плотно поел, погладь мне брюшко».
Лица, занимающиеся спекуляциями, сим извещаются, что продается нижеследующий документ, просят обозначить сумму, какую желают за него дать:
«Обязуюсь уплатить леди Лидиард пятьсот фунтов стерлингов (500 ф. с.). Феликс Свитсэр».