Он взял ее под руку и обернулся к столу.
– Где мое письмо? – спросил он.
Мистрис Дромблед подала ему записку, вновь старательно смятую в том виде, как она нашла ее на столе.
– Надеюсь, ты не получил дурных известий, Алфред? – опросила она самым любезным тоном.
Гардиман, не отвечая, вырвал у нее письмо и вывел Изабеллу из палатки.
– Прочтите это, – сказал он, когда они остались одни. – И говорите сейчас, правда это или ложь.
Изабелла прочла письмо. Пораженная открытием, она в первую минуту не могла выговорить ни слова. Оправившись, она отдала ему письмо.
– Это правда, – сказала она.
Гардиман отшатнулся назад как подстреленный.
– Правда, что вы виновны? – спросил он.
– Нет, я невинна. Всякий, кто знает меня, верит в мою невинность. Правда, что обстоятельства говорили против меня. Они и теперь еще против меня.
Проговорив это, она стала ждать твердо и спокойно, что он еще скажет.
Он провод рукой по лбу со вздохом облегчения.
– Это и так довольно плохо, – проговорив он спокойно, – но поправить это легко. Вернемся в палатку.
Она не двигалась с места.
– Зачем? – спросила она.
– Думаете ли вы, что я также не верю вашей невинности? – спросил он. – Единственное средство для вас оправдаться пред всеми – это стать моею женой, не взирая ни на какие призрачные подозрения. Я слишком люблю вас, Изабелла чтобы решиться отказаться от вас… Возвратимся в палатку, и я объявлю о нашей помолвке моим друзьям.
Она взяла его руку и поцеловала ее.
– Это великодушно и любезно с вашей стороны, – сказала она, – но этого не должно быть.
Он приблизился к ней.
– Что вы хотите сказать? – спросил он.
– Против моей воли, – продолжала она, – тетушка скрыла от вас истину. Я дурно поступила, согласившись на это, я не буду продолжать поступать дурно. Ваша матушка права, Алфред. После того, что случилось, я недостойна быть вашею женой, пока моя невинность не будет доказана. Она еще не доказана в настоящее время.
Гневный румянец снова покрыл его лицо.
– Берегитесь, – сказал он, – я не расположен, чтобы со мною шутили таким образом.
– Я не шучу с вами, – отвечала она тихим печальным голосом.
– Вы серьезно говорите то, что думаете?
– Да.
– Не будьте упрямы, Изабелла, подумайте несколько времени.
– Вы слишком добры, Алфред. Для меня вполне ясно, что я должна делать. Я готова выйти за вас – если вы будете продолжать желать этого – когда будет восстановлено мое доброе имя, но не прежде.
Он положил одну руку ей на плечо, указывая другою рукой на гостей в отдалении, которые выходили из палатки, направляясь к своим экипажам.
– Вы возвратите себе доброе имя, – сказал он, – в тот день, когда станете моею женой. Злейший ваш враг не будет иметь возможности соединить мое имя с подозрением в воровстве. Помните это и подумайте прежде, нежели решиться. Видите этих людей. Если вы не перемените вашего решения прежде, чем они дойдут до дому, мы с вами простимся, и простимся навсегда. Я не хочу ждать, не хочу условного согласия. Подумайте прежде. Они идут медленно, у вас есть еще несколько минут.
Он все еще держал руку на ее плече, смотря на гостей, как они медленно скрывались из виду. Не прежде, как все они собрались у дверей дома, он начал говорить.
– Теперь, – сказал он, – вы имели время обдумать хладнокровно. Хотите ли вы взять мою руку и присоединиться к этим людям, или же вы хотите, чтобы мы простились навсегда?
– Простите меня, Алфред, – начала она кротко, – из уважения к вам я не могу согласиться прикрыть себя вашим именем. Это имя вашего семейства, и они вправе ожидать, что вы не унизите его…
– Я желаю прямого ответа, – перебил он сурово, – да или нет?
Она взглянула на него грустным сострадательным взглядом. Голос ее был тверд, когда она ответила ему одним слов, согласно его желанию. Слово это было «Нет».
Не отвечая ничего, даже не взглянув на нее, он повернулся и пошел к дому. Пройдя молча мимо группы гостей, – из которых каждый знал о случившемся из рассказа его сестры – он вошел с опущенною головой и сжатыми губами в свою комнату и позвонил в колокольчик, проведенный к квартире управляющего около конюшен.
– Знаете, что я уезжаю за границу по делам? – сказал он, когда управляющий явился на зов.
– Знаю, сэр.
– Я еду сегодня с вечерним поездом в Дувр. Прикажите сейчас же заложить лошадь в кабриолет. Не нужно ли чего-нибудь, прежде чем я уеду?
Дела, требующие немедленного решения, тотчас были представлены ему управляющим… Гардиман принужден был сесть к конторке, подписывать чеки и текущие счета в то время, как запряженный кабриолет ожидал на конном дворе.
Среди занятий, стук в дверь привлек его внимание.
– Войдите, – крикнул он резко.
Он поднял голову, ожидая увидеть кого-нибудь из гостей или слуг. В комнату вошел Муди. Гардиман положил перо и сурово уставился на человека, осмелившегося помешать его занятиям.
– Какого черта вам нужно? – спросил он.
– Я видел мисс Изабеллу и говорил с нею, – отвечал Муди. – Мистер Гардиман, я уверен, что вы можете поправить это дело. Ради молодой девушки, сэр, вы не должны уезжать из Англии, не сделав этого.
Гардиман обратился к управляющему: