— Хорошо, понял. Спасибо, что прояснила, — киваю, направляясь к выходу. — Если выйдешь раньше — не теряй, я за ужином.
Одна загадка разрешилась безболезненно, но почему-то кажется, что это только верхушка айсберга.
Диван-трансформер оказывается на удивление комфортным. Я ожидал проснуться с ноющей спиной, но нет — выспался не хуже, чем на кровати. Эргономика китайской мебели приятно удивляет.
По комнате в моей серой футболке расхаживает До Тхи Чанг. Вот уж действительно — женщины питают какую-то необъяснимую слабость к мужской одежде.
Только собираюсь встать, как телефон вибрирует от входящего сообщения. Открываю WeChat и вижу уведомление от университетского аккаунта с просьбой срочно приехать помочь австралийцу с оформлением документов. Чем раньше появлюсь, тем лучше.
Что ж, раз уж записался в волонтёры, надо выполнять обязательства.
— Как спалось? — обращаюсь к гостье.
— Очень неплохо, — она методично перебирает содержимое маленькой сумочки. — Матрас просто супер!
— Я так же подумал в первую ночь, — тянусь за аккуратно сложенными на стуле брюками. — Мне сейчас нужно уйти по делам в университет, вернусь через несколько часов. Ты как, есть хочешь? Я могу сбегать за завтраком в ресторан.
— Пока не голодная, спасибо. Подожду.
— Смотри сама, мне не сложно. Просто я точно не знаю, сколько пробуду там, два часа — это минимум.
— Не парься. Куплю в супермаркете каких-нибудь фруктов, — она с торжествующим видом демонстрирует мне помятую банкноту в пятьдесят юаней. — Нашла в сумочке!
Всё конечно хорошо, но пятьдесят юаней в Пекине — сумма символическая. Можно разве что взять одно блюдо в ресторане среднего класса и то, размером в три раза меньше, чем в моей деревне. Да и фрукты, несмотря на массовое производство, стоят недёшево в столице.
— Ещё нижнее бельё бы прикупить, — продолжает размышлять вслух вьетнамка. — А то я к тебе совсем без вещей приехала, в чём была. Думаю, в первом попавшемся супермаркете найду себе что-нибудь подходящее.
Достаю из кошелька три красные купюры по сто юаней и кладу на стол рядом с ней.
— На еду и бельё. Можешь футболку ещё прикупить. Не всегда же в моей ходить будешь.
Она бросает на меня одобрительный взгляд, в котором читается искреннее удивление.
— Не ожидала, спасибо. Я бы отдала тебе долг сам знаешь чем, — в её голосе проскальзывает лёгкая ирония, — но ты отказываешься. Тогда придётся тебе подождать.
— Пустяк, — отмахиваюсь, направляясь к выходу.
На подходе к университету внезапно осознаю серьёзную оплошность — кажется, я забыл айди-карту. Обычно всегда с собой. На всякий случай ещё раз проверяю карманы и убеждаюсь в её отсутствии.
А ведь без неё меня в универ никто не пустит. С этим всё жестко. Конечно мне рассказывали про технологию, благодаря которой достаточно взглянуть в камеру и всё, личность установлена, но официальный запуск планируется с началом учебного года. А пока всё строго по айди-карте.
Деваться некуда — придётся возвращаться в общежитие. Точного времени мне никто не назначил, просили лишь приехать быстрее, так что небольшая задержка некритична. Тут на метро всего ничего, от силы десять минут.
Быстрым шагом спускаюсь в подземку, проезжаю пять станций и поднимаюсь на поверхность. Пройдя несколько десятков метров, замечаю на противоположной стороне улицы возле нашего небоскрёба тревожную сцену — сын министра, одетый в свой неизменный дорогой костюм, грубо тащит за локоть До Тхи Чанг. Она отчаянно сопротивляется, выкрикивая что-то на вьетнамском.
Узнать адрес, где я проживаю, он никак не мог, если только не напряг связи. Подбегаю к пешеходному переходу — до зелёного сигнала пять долгих секунд. Плотный поток машин не оставляет шансов перебежать на красный.
На сопротивление девушки вьетнамец реагирует с животной яростью — несколько резких пощёчин отправляют его невесту на асфальт. Толпа у светофора безучастно наблюдает за происходящим. Никто даже не пытается вступиться за иностранку.
Наконец загорается зелёный, и я бросаюсь через дорогу, лавируя между встречными пешеходами. Нгуен уже успевает схватить До Тхи Чанг за волосы, пытаясь грубо поднять её на ноги. Девушка кое-как встаёт с асфальта, но несмотря ни на что продолжает вырываться из цепкой хватки вьетнамца. Видя это, сын министра замахивается для удара в живот, но я успеваю перехватить его руку.
— Лапы убрал. Быстро.
—???
— Она живет со мной. Мы не во Вьетнаме, я уже объяснял. Это моя страна, я дома, ты в гостях. — На случай обострения всегда лучше иметь в лице пешеходов свидетелей собственного миролюбия.
— Да пошёл ты! — переключив на меня внимание, рычит вьетнамец, чьё лицо искажается от злобы. — В какой я стране — наплевать, мне никто не указ! Тем более такой сопляк как ты! Так что не учи меня обращаться с моей собственностью!
После этих слов он демонстративно толкает вьетнамку, та снова оказывается на асфальте. В довершение всего тип плюёт на её одежду, точнее, пытается — я это вижу и успеваю первым.
