Однако она совершенно не ожидала, что, находясь с ним в одной постели, не произойдёт никаких романтических поползновений. Они спали под одним одеялом в тесных объятиях, на ней было кружевное бельё, но почему-то ничего интимного не случилось. А ведь Лян Вэй прекрасно знает о её прагматичном отношении к вопросам близости.
Если мужчина хочет секса, почему бы не удовлетворить его потребность? Особенно когда он так помогает в решении семейных проблем.
Не то чтобы Ли Миньюэ была одержима сексуальными желаниями, но, как неоднократно объясняла её более опытная подруга, истинное наслаждение приходит к женщинам позже. У большинства нерожавших женщин оргазм исключительно клиторальный, а не вагинальный. Если добавить к этому традиционный китайский женский темперамент — вернее, его относительное отсутствие — и прагматично утилитарное отношение к интиму, характерное для их культуры, получается именно то, что она наблюдает в себе. Физических страданий нет, но психологические переживания определённо присутствуют.
Медленно поднимаясь с кровати, стараясь не разбудить спящего напарника, она бросает на Лян Вэя оценивающий взгляд. Убедившись, что он крепко спит, она неслышно подходит к зеркалу в ванной комнате и критически изучает своё отражение.
Стройное, подтянутое тело, упругая грудь второго размера, которая так нравится мужчинам, симпатичное лицо с правильными чертами… И что не устроило Лян Вэя? Да любой его ровесник ухватился бы за возможность провести ночь с ней, но только не он.
Отбрасывая назойливые, самокритичные мысли в сторону, она пытается утешить себя предположением, что он, вероятно, серьёзно переутомился. После их прибытия в Корею действительно было множество забот и переживаний. Ли Миньюэ убеждает себя, что всё ещё впереди и не стоит делать поспешных выводов.
В этот момент в дверь номера раздаётся негромкий, но настойчивый стук. Лян Вэй от неожиданного шума лишь недовольно морщится и поворачивается на другой бок, продолжая спать. Внезапно у Ли Миньюэ возникает коварная идея — решив взбодрить своего напарника лёгкой ревностью, она накидывает на себя полупрозрачный шёлковый халат, который подчёркивает все достоинства фигуры, и направляется к двери. Вряд ли он останется равнодушным, если она встретит японских коллег, пришедших пригласить их на совместный завтрак, в столь провокационном виде.
Открывая дверь с кокетливой улыбкой, Ли Миньюэ внезапно застывает на месте. Удивление и нарастающая злость причудливо смешиваются в её сознании, поскольку на пороге стоит отнюдь не японский делегат, а третий секретарь китайского посольства Дэн Инчао. Более того, чиновница разодета так, словно только что сошла со страниц порно-журнала.
Чёрная мини-юбка делового кроя от известного корейского дизайнера едва прикрывает бёдра, а специальный лифчик создаёт головокружительный эффект груди, готовой в любой момент выпрыгнуть из глубокого декольте. Каждая деталь кричит о желании произвести неизгладимое впечатление на мужчину.
При виде потенциальной соперницы хозяйка номера инстинктивно скрещивает руки на груди и холодно, с плохо скрываемой враждебностью бросает:
— Чем обязана?
— Я пришла не к вам, — дерзко отвечает третий секретарь, нагло обходя её по дуге и пытаясь проникнуть в номер. — Я к нему.
В этот момент Ли Миньюэ охватывает необъяснимая волна женской ярости, абсолютно неконструктивной и непреодолимой. Мало того, что Дэн Инчао заставляет её чувствовать себя посторонней в собственном номере, так ещё и пришла в таком виде к Лян Вэю.
Её рука молниеносно взмывает в воздух, цепко захватывает третьего секретаря за уложенные волосы и решительно тянет назад к выходу.
— Пожалуйста, выйдите из моего номера, — произносит она сквозь сжатые зубы. — Я позову вас, когда оденусь.
Где-то в коридоре раздаётся характерный щелчок дверного замка, но обе женщины, поглощённые конфронтацией, не обращают на это никакого внимания.
Властно таща секретаря за волосы, Ли Миньюэ выходит из номера в коридор, и её взгляд немедленно пересекается с откровенно удивлёнными взглядами японской делегации, которая как раз направлялась к их двери.
Пожилой доктор произносит что-то на родном языке с нотками изумления, и Сато Хироши спешит перевести его замечание с характерной дипломатической вежливостью:
— Весьма занятные у вас взаимоотношения между соотечественниками, — говорит он, кланяясь Дэн Инчао. — Наше глубочайшее почтение, третий секретарь-сан. Вы тоже едите с нами?
Ли Миньюэ демонстративно отпускает волосы из железной хватки и, отряхивая с ладони выдранные пряди, категорично заявляет:
— Нет, она никуда с нами не едет. Мы прекрасно справимся без её участия.
Дэн Инчао холодно прищуривается, её глаза превращаются в две узкие щёлочки, полные нескрываемой злобы:
— Свои люди, обязательно сочтёмся, — тихим, полным мстительных обещаний шёпотом произносит секретарь.
Невозмутимо поправив растрёпанную причёску и восстановив официальную маску на лице, чиновница становится воплощением профессиональной уверенности. Словно ничего не произошло, она громко и отчётливо заявляет на весь коридор:
