На Сокольскую пристань с кормы по широкой сходне вышли сначала Колька и Алёшка с мешками и узлами на плечах. За ними Лариса повела на верёвочном поводке послушную корову. Терентий стоял на освещенной палубе «Достоевского» и мысленно представлял жизнь Ларисы на новом рабочем пристанище.
— Эта сумеет, не пропадёт. Сама в люди выйдет и ребят выведет…
В туманное утро пароход шёл тихим ходом. Но вот из-за кадниковских лесов вынырнуло солнце, туман быстро рассеялся. Впереди, за кирпичными заводами, за коровинскими ветряками, за селом Турундаевом, показалась древняя Вологда. Зелень садов и бульваров перемешалась с белокаменными и крашеными деревянными домами. И много, очень много высилось отживших свой век старинных церквей. По своему разумению Терентий Чеботарёв не находил, что церкви украшают город, и если бы от него зависело, он устраивал бы комсомольские субботники, и церкви исчезли бы одна за другой, за исключением разве тех, которые нужны Главнауке.
В губернском исполкоме, в просторной бывшей приёмной бывшего губернатора — обилие света. Стены и мебель сияли позолоченной бронзой. Огромный стол под зелёным сукном, вместо ножек у стола точёные из красного дерева звериные лапы. За столом — черноусый, бледнолицый председатель экскурсионного бюро. Терентий развернул и подал ему свой документ.
— Ага! Товарищ Чеботарёв, — оживлённо проговорил председатель и протянул Терентию руку. — Будем знакомы: Алексей Галкин, сотрудник редакции, так сказать, выпускающий — ночной редактор. Знаю вас по вашим заметкам и стишкам, что присылаете в газету. Правда, вы за последнее время стишки редко пишете и очень правильно делаете. Садитесь. Стихи дело, так сказать, не ваше. Есть тут у нас Панкратов, Субботин, дядя Саша, он же бывший псаломщик, Пугачёв по фамилии. Пишут они стихи более или менее лучше вашего, но, я уверен, поэтов из этих товарищей не выйдет. Умение некоторое есть, а талант и близко не ночевал… На выставку в Москву пробираетесь? Так-так. Замечательно. Там посмотреть есть чего. Экскурсии все отправлены, придётся ехать одиночкой. Вот вам проездной литер до Москвы и обратно по железной дороге. Напишите свои впечатления для газеты — будут напечатаны. В ваших заметках, знаете, сочный крестьянский язык. Настолько сочный, что редактор на совещаниях ваши заметки ставит в пример сотрудникам редакции. А главное, умеете наблюдать, находить интересные факты. Какие у вас ко мне вопросы?.. — Галкин достал светленький портсигар, — курите?
— Спасибо, не обучился.
Щёлкнула крышка портсигара. И, пока Галкин прикуривал от шипевшей вонючей спички, Терентий успел прочесть выгравированные на портсигаре слова: «Будь нежнее цветка и твёрже алмаза».
— Это, извините, ваш девиз?
— Да, ещё до революции подарила портсигар одна знакомая ссыльная женщина, она специально для меня придумала такое изречение. У каждого человека должен быть свой девиз, своя целеустремлённость. Вы не задумывались над этим, товарищ Чеботарёв?
— Нет, — уклончиво ответил Терентий и тут же, немного подумав, сказал: — вот бы какой девиз я себе взял: — «Поменьше казаться, побольше быть…».
— Да, серьёзно и остроумно: поменьше казаться, побольше быть, — повторил Галкин его слова. — Что ж, носите в душе такой девиз и придерживайтесь его. Меньше болтать, больше делать, я так понимаю сказанное вами.
— В этом смысле. А то у нас, товарищ Галкин, ещё очень часто применимы к некоторым болтунам слова Некрасова: «Много благородных слов, а дел не видно благородных».
— Не всё сразу. Будут и дела. Да ещё какие!
— Иначе и быть не должно, — согласился Терентий.
Вспомнив наказ предвика Вересова о замене денежных знаков, он обратился за советом к председателю экскурсионного бюро.
— Давайте ваши «лимонарды», — предложил Галкин и подсчитал с карандашом в руках, сколько надлежит выдать новых денег. — По курсу дня полагается только восемнадцать рублей. Но не пугайтесь, а обменяйте сейчас же. Через три дня и этого не получите. Имейте в виду, восемнадцать червонных рублей — это крупная сумма, вполне достаточная для поездки. Учтите, что во имя смычки рабочих с крестьянами вам там ночлег и кормёжка и баня — всё бесплатно. Деньги же расходуйте по усмотрению, на что хотите… Счастливого пути!..
…Разве можно уснуть в вагоне, когда люди сидят вплотную, да ещё свешиваются перед самым лицом чьи-то ноги. Да и до сна ли, когда поезд идёт всего только полсуток до Москвы, а Терентий едет впервые, и всё, что за окнами вагона мелькает с бешеной скоростью, ему хочется увидеть и запомнить. Вот уже поезд проскочил через волжский мост и обогнул Ярославль. Следы артиллерийского обстрела, следы подавленного контрреволюционного мятежа были ещё свежи на стенах этого города. Днём успели проехать древний Ростов, а потом наступил вечер, и в потемках, к своему великому огорчению, Терентий не мог рассмотреть ни Александрова, ни Загорска с лаврой, ни множества дачных остановок под Москвой. В двенадцатом часу ночи поезд прибыл в столицу.