«Москва, как много в этом слове!..». «Город чудный, город древний, ты вместил в свои концы…» — вспомнились Терентию слова поэтов, сохранившиеся в его памяти от школьных дней. Несмотря на позднее время, Москва шумела трамваями, гудками, цоканьем лошадиных копыт, извозчичьими окриками и всем многообразным столичным шумом, поражающим каждого приехавшего сюда из глухой провинции. Терентий вышел на Каланчовскую площадь и стоял как зачарованный, молчаливо осматриваясь вокруг. «Нет, в сельской местности спокойней, без суеты и спешки тенёт размеренная крестьянская жизнь. Тут жить уметь надо, а то сомнут на первых шагах не за спасибо», — подумал Чеботарёв и поправил на себе холщовую котомицу, в которой всего-на-все был десятифунтовый каравай ржаного хлеба. И не зная, куда ему пойти, куда податься, он почему-то спросил подряд трёх прохожих, где находятся Кремль и колокольня Ивана Великого. Двое ему ничего не могли ответить, а третий, махнув рукой куда-то в сторону, сказал:
— Отсюда не видно, товарищ пошехонец…
— Ужели я похож на анекдотичного пошехонца? — обиженно спросил Терентий прохожего, но тот уже не слышал, торопливо шагая среди встречных и попутных.
— Ну, уж если не хотят сказать, где Иван Великий, то про выставку в ночное время лучше никого и не спрашивать, — придётся ночевать на вокзале.
Ещё раз огляделся Терентий и повернул к вокзалу.
«Справочное бюро Выставкома» — прочёл он освещенную электричеством вывеску на деревянной будке. Около неё — небольшая группа ожидающих.
— Ага, вот уже здесь-то мне скажут! — обрадовался Чеботарёв и, когда дошла до него очередь, вежливо спросил:
— Товарищ, скажи, пожалуйста, где тут ночевать командированному на выставку?
— Ваш мандат?
Терентий показал своё удостоверение. Из будки послышалось:
— Подождите здесь несколько минут, подойдёт ещё человек пять; мы вызовем машину, и вас отвезут в общежитие.
— Благодарю.
— Мать честная, какой почёт нашему брату-мужику… На машину! Вот это смычка! — услышал Чеботарёв чей-то грубоватый голос за своей спиной. — Отроду на автомобилях не езживал. Будем ждать, чем пешком бродить…
В бывшем особняке Прохорова, владельца Краснопресненской Трёхгорной мануфактуры, собирались крестьяне-экскурсанты на Всесоюзную выставку. Когда их отвели в столовую и сказали: «Кушайте, товарищи гости, на выбор, чего хотите и сколько вам заблагорассудится», Терентий удивился:
— Как же так? Или они думают, что у нас много денег?
— Чудак, да ведь это всё бесплатно, — подсказал Терентию валуйский крестьянин. — Мы тут уже вторую неделю харчимся.
И тогда Терентий съел столько пышных и сдобных булок с маслом и выпил столько чаю с малиновым вареньем, что еле поднялся в третий этаж общежития. Там уборщица указала ему койку. Под новым одеялом — две простыни белее снега. Рыхлая пуховая подушка с белоснежной наволочкой. Терентий нерешительно приподнял одеяло и… не разуваясь лёг на пол.
В эту ночь он спал дольше и крепче всех. Соседи по общежитию успели умыться, позавтракать, а он себе спал спокойно. И напрасно уборщица, приводя в порядок помещение, осторожно ходила вокруг него, стараясь не разбудить застенчивого деревенского парня. Он лежал как убитый и проснулся около полудня. Долго протирал глаза Терентий, не соображая, где он находится. В общежитии никого уже не было. В раскрытые громадные окна вливался свет сентябрьского солнца. Из огромных корпусов Трёхгорной фабрики доносился глухой шум машин.
«Вот не заказал, чтобы разбудили, проспал, чорт меня побери-то».
Гремя подкованными каблуками прочных яловых сапог, Чеботарёв поднялся.
Выкупавшись в ванне и вкусно позавтракав, Терентий получил в канцелярии пропуск на выставку и для бесплатного проезда — трамвайный билет на целых десять дней. Затем через Кудринскую площадь и Крымский мост он переехал к Нескучному саду. Здесь до революции была городская свалка, а в 1923 году, по указанию Владимира Ильича, расчистили местность для открытия Всесоюзной выставки. Деревня со своими экспонатами занимала в Нескучном саду главное место.
В беспрерывном людском потоке затерялся Терентий Чеботарёв. Глаза его разбегались, не в состоянии сразу надолго на чём-либо определённом сосредоточиться. Проталкиваясь в толпе, приставая то к одной, то к другой группе экскурсантов, он бегал до позднего вечера по всем павильонам. В отделе животноводства его внимание привлекли орловские рысаки, воронежские тяжеловозы-битюги, тучные холмогорские и ярославские коровы. Терентий ходил возле откормленного до блеска гладкого породистого скота, записывал в тетрадку сведения об удойности коров, о скорости пробега рысаков, о весе свиноматок и какой тяжести воз зимой и летом может везти по нормальной дороге словно из бронзы вылитый совхозный битюг. Действие тракторов, пахавших в стороне от павильонов на чернозёмной площадке, произвело на него незабываемое впечатление. Но досадным казалось то, что эти тракторы были привезены из-за границы.