— Вам об этом печалиться не придётся, — подчёркнуто-официальным тоном ответил Мякушкин. — В целях экономии средств и повышения доходности, мы имеем в виду расширить чайную, а потому буфет и кладовую переведём в бывшее помещение читальни. Для читальни комсомольцы найдут помещение где-нибудь, не обязательно при Доме крестьянина.
— Нет, обязательно! — резко возразил Терентий. — Читальня останется на своём месте!
— Как же она без избача останется? — ухмыльнулся Мякушкин.
— Подумаешь, затруднение! — возмутился Чеботарёв. — У нас в селе шестьдесят комсомольцев. Установим очередь дежурства. Вместо одного меня будет шестьдесят избачей! Да ещё ежедневное дежурство попеременно: врача, агронома, ветеринара, землеустроителя и представителя комитета крестьянской взаимопомощи. Вот так, и никак иначе!.. — Терентий сказал это твёрдо и убедительно. Мякушкин не стал настаивать и подумал: «Чорт с ним, лучше не связываться из-за читальни. Хватит того, что должность избача сокращена. Не насидит он долго тут». С фальшивым участием спросил Чеботарёва:
— А где вы думаете устраиваться в дальнейшем?
— Вам об этом печалиться не придётся, — его же словами ответил Терентий и не без колкости добавил: — Это не моё дело. Вернётся Пилатов, на бюро обсудит. Возможно, пойду работать в кооперацию и буду твоим заместителем, или ты моим.
— Молоденек, да и опыта торгового нет.
— Годы идут вперёд, а опыт даст практика работы, — вполне серьёзно отвечал Чеботарёв.
Однако у него были совсем иные думы-планы. Осенью он намеревался поступить в совпартшколу. А до осени надо было где-то работать. Терентий хотел провести нынешнее лето разумно и расчётливо. На случай учёбы не плохо бы подзаработать и деньжонок. Ведь стипендия в совпартшколе, — он знал об этом от приезжавших на практику курсантов, — при готовых харчах всего двадцать копеек в день. Этого вроде бы и маловато…
По соседству с Устьем-Кубинским на лесопильном заводе грузились баржи на экспорт. Многие собирались идти на тех баржах бурлаками до Ленинграда.
И кто раньше бывал в бурлацкой путине по Мариинской системе рек, озёр и каналов, тот и нынче заблаговременно приходил на лесозавод наниматься в водоливы и шкиперы. В эту весну барж на погрузке стояло больше, нежели в прошедшие годы. В эту весну и Николай Копытин взял расчёт на запани и, оставив Дарью в сторожке-хибарке, пошёл бурлачить. Нанялся на баржу водоливом и освобождённый от работы в читальне Терентий Чеботарёв, заинтересованный не только заработком, но и заманчивым привольным бурлацким житьём.
Долго ли простому человеку собраться в путь-дорогу. Фанерный чемодан с висячим ржавым замочком; в чемодане пара белья, полотенце, кусок мыла, книги — первые художественные советские новинки — «Железный поток» и «Чапаев». Провожал Терентия до каравана Алёшка Суворов. До пожен, где стояли гружённые досками баржи, ехали в лодке. Суворов — в вёслах, Чеботарёв правил лопаткой, заменявшей руль. Сначала они были задумчивы и молчаливы. Всё, казалось, было переговорено. Лишь когда поровнялись с пристанью и пассажирским пароходом, пришедшим из Вологды, Суворов сказал:
— Давай, Терёша, заскочим в буфет на пароходе, да выпьем по стаканчику на прощанье.
— Не надо, — отказался Чеботарёв, неохочий ни до каких спиртных напитков.
— Ну, как хочешь, — не настаивал Суворов. — Только предчувствую я, что долгонько мы с тобой не встретимся. Тебе лишь добраться до Ленинграда, а там ты найдёшь себе дело и не вернёшься.
— Нет, этого не случится.
— Смотри, не забывай свои родные края. А всё-таки зря ты легко сдался Мякушкину. Подождать бы Пилатова, и всё осталось бы по-старому. Разве можно сокращать должность культпросветчика в центре такой волости, как наша?!
— Вопрос решён и, возможно, к лучшему. Была бы читальня, а избачи найдутся. Писали в газете: нынче летом в Вологде на курсах сто избачей подготовят. Есть о чём горевать. Нажимай-ка на вёсла покрепче, а не то пусти меня на переднюю беседку.
Суворов усилил взмахи. Вёсла врезались глубже в прозрачную воду, лодка пошла быстрее.
Около берега, в стороне от лесозавода, готовы к отправке три баржи с тёсом. Небольшой буксирный пароход, бывший «Гриша», а ныне «Комсомолец», стоял под парами. Все водоливы и шкиперы на своих местах, недоставало самого главного — караванного Круглихина. Караванный, проходивший на баржах в этой должности из года в год около двадцати лет, знал себе цену и потому не спешил с отправкой. Он ушёл в свою деревушку Чернышёво, что за Лысой горой, помылся в бане и, не выходя дальше предбанника, до потери сознания нахлестался водки. Пока шумного и неугомонного Круглихина домочадцы везли в лодке от Чернышёва до хвостовой баржи, Чеботарёв, сидя на дощатой палубе, писал письмо к Пилатову, намереваясь послать его с Суворовым для передачи, когда Пилатов после излечения возвратится в село.