Приток новых членов в партию был заметен и в сельской ячейке. Из уезда приехал толковый лектор. В волостном комитете партии он читал трёхчасовые лекции об основных трудах Ленина.
Кружок селькоров стал собираться чаще. И каждый раз, прежде чем послать заметку в губернскую или в центральную газету, её обсуждали, проверяли на месте, заручались подтверждающими материалами. Однажды Суворов, после настойчивых уговоров Чеботарёва, принёс на обсуждение селькоровского кружка дело ревизионной комиссии. В материалах разобрались. В Вологодской газете вскоре об усть-кубинском кооперативе одна за другой появились заметки с заглавиями: «Всю республику объехали, а пользы ни на грош!» и «Есть выпивка, но нет на штаны».
Председатель сельпо Мякушкин, усмотрев в этих заметках подрыв авторитета кооперации, скомкал со злостью газету и побежал к Пилатову жаловаться.
— Это же позор! — прокричал он, вбегая в кабинет секретаря парторганизации, и тяжело опустился на диван: — Я не против критики, но пусть он, селькор этот самый, знает меру. Ведь мало ли что случается: вином торговать никому не запрещено, а на закупку мануфактуры оборотных средств нехватило. Что касается похищенного багажа в пути из Баку, так разве это так просто узнать, где и кто и на какой станции заменил товары булыжником. Никто руки-ноги не оставил при этом. Попробуй узнай. А ведь счета и накладные на товары, шедшие в багаж, у нас имеются…
— А чорт вас знает, — перебил Пилатов Мякушкина. — Может быть вы товары пропили с Бараевым, а кирпичи, булыжины и всякий хлам отгрузили. Дело тёмное…
— Вот именно тёмное. Милиция этим занимается. Зачем же в газету? Зачем? Мы, в целях увеличения основных средств, вербуем новых членов в кооперацию, но кто же к нам пойдёт, если подряд да сразу мы будем получать такие оплеухи от селькоров?.. Как хотите, но я заявляю: ищите другого председателя, я в таких условиях не работник. Пусть попробует этот самый Чеботарёв, посидит да поразрывается на части на моём месте, тогда узнает, каково работать в потребительской сети да ещё в полном окружении частников! Все эти Ганичевы, Круглихины, Цукерманы, Кочины, Копнины здесь в селе, Прянишников у Николы-Корня, в Закушье Никаха Максимов и другие торгаши-спекулянты головы подняли. Нэп в разгаре. Это надо понимать… — Мякушкин выпалил сгоряча всё, что мог, и закурил папиросу.
— У тебя всё? — вежливо осведомился Пилатов, небрежно выколачивая из своей трубки золу в пепельницу.
— Да, всё.
— Ну, так слушай и не прячь по углам глаза. Нэпом ты не тычь. Это явление временное — прежде всего. К делу, к делу надо относиться с огоньком, с любовью, а у наших кооператоров этого нехватает. Критики бояться нечего. Она действует оздоровляюще на тех, кто считает дело важнее и превыше личных обид. В заметках про вашу, с позволения сказать, деятельность ничего лишнего и неверного нет. Так в чём же дело? Ступай и докажи работой, вниманием к потребителю, докажи, что кооперация наша — мост между городом и деревней, а ты на этом мосту не лишний человек. Я так смотрю. Через месяц мы потребуем от тебя отчёт перед пайщиками, и там ты себе жди не такую ещё взбучку…
Пилатов положил перед собой на стол развёрнутую газету, склонился над ней. Разговор был кончен. Уходя, Мякушкин проворчал:
— Одёрнуть всё же селькора надо. Сегодня сельпо, завтра тебя продёрнет…
— Ступай, ступай, не разводи демагогию, — не отвлекаясь от газеты, напутствовал Пилатов.
— А всё-таки Чеботарёв зря подрубает сук, на котором сидит. Зря… Потом пожалеет.
— То есть? — поднял Пилатов голову и выразительно посмотрел на уходящего Мякушкина.
— Пусть не забывает: читальня, дом крестьянина и весь персонал до избача включительно содержатся на наш кооперативный счёт, — пояснил предсельпо, — а мы имеем указание Северосоюза — как можно меньше производить ненужных накладных расходов. Пусть избача Уполитпросвет оплачивает. Я давно хочу поставить об этом вопрос.
— Не затевай пустое дело. За счёт Уполитпросвета мы содержим две читальни в Закушье и у Николы-Корня. А при Доме крестьянина содержали и будем содержать за счёт кооперации, тем более, что изба-читальня себя вполне оправдывает.
Пилатов понял, что Мякушкин намеревается сократить Чеботарёва как внештатного, а потому сделал председателю сельпо предупреждение.
Читальня продолжала существовать и этот разговор Мякушкина некоторое время оставался забытым. Но не таков был Мякушкин, злобу он умел затаивать надолго.
Как-то весной, когда с первым пароходом Пилатов уехал лечиться (извлечь из хромой ноги блуждавшую пулю), Мякушкин, пользуясь его отсутствием, дал приказ о сокращении должности избача при Доме крестьянина и об увольнении Чеботарёва. К немалому удивлению Мякушкина Терентий ничего не возразил, расписался в получении копии приказа об увольнении и спросил удовлетворённого председателя кооператива:
— А как быть с избой-читальней? С книгами, с помещением, инвентарём?..