— Незавидная у тебя сейчас родня, — пошутил Терентий.
— Н-да, с такой роднёй в наше время сразу попадёшь на подозрение, — подвыпивший бухгалтер глуповато ухмыльнулся и заткнул рот хребтинкой крупного разваренного окуня… — Ещё бы водочки, — вздохнул он и жалобно посмотрел на реку; пустая бутылка, наискось, горлышком кверху, покачиваясь, плыла по Сигайме в сторону озера.
— Хватит, куда в тебя столько? — возразил Чеботарёв.
— Пьяный проспится, дурак — никогда!..
— Ты не дурак, ты себе на уме.
— Молоденек, и мало вам знать обо мне дадено, — с упрёком проговорил бухгалтер и неприязненно поглядел в сторону Терентия. — Жизни вы, молодёжь, не видели… вот что! Мелко плаваете! Ягодицы видно, смешно получается…
— Да ты злоязыкий, впрочем, я уже слышал об этом твоём качестве.
Бухгалтер привстал с помятой луговины, разбросал носком сапога дымившиеся на пожоге сучья и насторожённо спросил:
— Башкин натрепал? Да? Так он ничегошеньки обо мне не знает. И никто не знает!..
Целый воскресный день потерял Терентий Чеботарёв на рыбалке, так и не понял, что за человек Слабоумов. Но теперь он окончательно убедился, что нигде его раньше встречать не приходилось.
А вот почерк, почерк бухгалтера и его подпись напоминают Чеботарёву что-то знакомое, что-то, где-то уже встречавшееся. И опять, как ни напрягал память Терентий, ничего из этого не получалось. Помог случай.
На следующей наделе в село приехал из Артельсоюза Додонов и договорился с Пилатовым организовать с субботы на воскресенье экскурсию служащих в Вологду. Бесплатный проезд на пароходе в свободный от работы день привлёк в экскурсию человек тридцать. Поехали и Чеботарёв с бухгалтером.
Экскурсией своих земляков руководил Афанасий Додонов. Он сводил их на завод сельскохозяйственных машин и орудий «Красный пахарь», на кожевенный завод «Труд», затем все тридцать человек по узким каменным лестницам поднимались на соборную колокольню, и весь город, утопающий в зелени тополей и берёз, лежал перед ними, как на ладони. Но больше всего усть-кубинским экскурсантам понравилось в краеведческом музее. Здесь было что посмотреть. В одной из комнат музея, с надписью над дверью «Вологодская ссылка», Терентий Чеботарёв вспомнил и наконец убедился, где ему приходилось встречать фамилию и почерк бухгалтера Слабоумова. Он даже на миг несколько растерялся. Хотел было обратиться за советом к Додонову, но решил пока воздержаться и стал незаметно следить за Слабоумовым. Тот ходил по комнатам музея отдельно от экскурсантов, внимательно разглядывал картины, попавшие сюда из усадеб помещика Межакова и министра Рухлова. Невесть зачем выставленный напоказ мундир этого царского приспешника вызвал умиление в глазах замкнутого Слабоумова. Он даже осторожно погладил рукой золотое шитьё мундира и улыбнулся.
Слабоумов переступил порог в отдел «Вологодской ссылки». Остановился, словно вкопанный, обвёл глазами фотопортреты революционеров-большевиков, имена которых стали общеизвестны. И ему показалось, что многие знакомые ему лица будто ожили в чёрных лакированных рамках и уставились на него насквозь пронизывающими глазами. Слабоумов слегка покачнулся, схватился рукой за голову. Холодный пот выступил у него на лице. Но, видя, что в комнате никого нет, он шагнул дальше к стеклянным витринам, стоявшим вдоль стен. Под стеклом, в образцовом порядке лежали революционные листовки, формулярные списки охранки, фотографии революционеров, снятых в арестантских халатах. Тут же раскрытые следственные и прочие дела на политических ссыльных, доносы филёров и провокаторов. Среди этих архивных документов Слабоумов узнал свои, его рукой написанные доносы… Узнал — и колени его подогнулись…
— Что, гражданин Слабоумов, интересные показаны документики?! — послышался почти рядом язвительный и уничтожающий вопрос Терентия.
Слабоумов не оглянулся. Он упал в обмороке на широкий подоконник.
— Да, сердце у него, как и душа, видимо, не в порядке, — вслух подумал Терентий и крикнул:
— Товарищ Додонов, сюда на минуточку!..
В канцелярии музея в воскресный день работала одна кассирша, продававшая посетителям билеты. Ей понадобилось два графина холодной воды, чтобы привести в чувство припадочного посетителя.
Между тем Терентий и Афанасий совещались за закрытой дверью в директорском кабинете:
Д о д о н о в. Что с ним такое произошло?
Ч е б о т а р ё в. Сердечный припадок. Да на его месте сдохнуть, провалиться сквозь землю мало.
Д о д о н о в. В чём дело?
Ч е б о т а р ё в. Он обнаружил выставленные в витринах документы охранки, документы слежки за политическими ссыльными, написанные и подписанные им лично…
Д о д о н о в. Стало быть он — бывший шпик, провокатор?..
Ч е б о т а р ё в. Самый настоящий.
Д о д о н о в. Ничего себе экскурсант!
Ч е б о т а р ё в. Живой экспонат, только не в музее ему место.
Д о д о н о в. Надо позвонить на Лассаля, дом семнадцать.
Ч е б о т а р ё в. В ГПУ?
Д о д о н о в. Куда же больше… Ступай, погляди за ним. Я вызову сюда дежурного из губернского управления… Это точно ты знаешь?