— Как же мне быть? — совсем пала духом Катя. — А может, с Димой посоветоваться?! — пришла вдруг ей в голову спасительная мысль. — Возможно, что-то подскажет! Только он со своей работой совсем к нам не заходит.
— А никто его не приглашает! — съехидничала баба Люба. — Когда нужда прижала, ты быстро про Димку вспомнила, козой по селу к нему поскакала! А просто так в гости пригласить — ума у тебя не хватает.
«Вот несносная старуха, только бы подковырнуть!» — вскипела про себя Катя. Она спешно уткнулась в смартфон, ища в телефонной книжке номер Диминого мобильника.
— Слушаю, — раздался в трубке суховатый голос.
— Дим, мне с тобой посоветоваться надо, срочно! И вообще, мы соскучились! — прокричала Диме забывшая поздороваться Катя.
Баба Люба пнула ее под столом:
— Не ори, как оглашенная! Дитя разбудишь.
— Вечером он заедет, — шепотом доложила ей Катя и облегченно вздохнула.
На ужин баба Люба пообещала напечь скороспелых плюшек и сварить в духовке пшенной каши.
«Надо же, как хлопочет старая! — ревниво подумала Катя. — Будто не Диму ждет, а президента страны».
Яркий, но не слишком жаркий день начала августа катился к вечеру. С леса ощутимо тянуло свежестью.
Катя решила выйти с дочкой на прогулку. Устроилась на скамейке возле дома, откуда хорошо проглядывалась дорога. Сонечка бегала по лужайке, играла с мячиком. Шерри составила ей компанию.
Катя откинулась головой на сетку ограды и прикрыла глаза. Ее попеременно бросало то в жар, то в холод. Сердце то замедляло свой бег до редких, слабых толчков, то пускалось в бешеный галоп.
Перед мысленным взором, как в горячечном тумане, проплывали фрагменты уходящего дня: ее встреча с Максимом на утренней планерке, его ярко-голубые глаза, нагловатая улыбка мужественного рта; визг тормозов резко остановившейся возле Кати машины, откровенный раздевающий взгляд, кольцо его сильных и властных рук, ее растерянность и смятение, ее истерика…
Она облизала пересохшие губы.
«С Тимом тоже было наваждение, но не до такой степени! — начала вспоминать Катя. — Мы с ним встретились почти детьми, торопились приобщиться к взрослой жизни. А с Максимом по-другому, — продолжала размышлять Катя. — Его откровенный взгляд лишает меня воли, а руки и губы — остатков ума. Я не понимаю, как это происходит, но это происходит!» Она сдержала подступившие слезы. «Тим был со мной стеснителен и нежен, а Максим ведет себя как грубый мужлан! Но есть одно, что их роднит, — на Катю напал истерический смех, — это матери-боссы. Прямо рок какой-то!»
— Мамочка, мамочка! Дима приехал! — заставил вынырнуть ее из омута воспоминаний радостный голос Сонечки.
Катя резко поднялась со скамейки.
Дима торопливо вышел из своей белой иномарки.
Ему навстречу радостно спешила пыхтящая Сонечка с прижатой к груди Шерри, которая яростно мотала хвостом во все стороны.
Дима заключил их в объятья и освободил из плена цепких детских ручонок недовольную столь вольным обращением с ее кошачьей персоной Шерри. Затем несколько раз подкинул в воздух заливающуюся смехом Сонечку.
— Пойдем быстрее! Баба Люба плюшки для тебя печет! — деловито сдала она с потрохами старую женщину.
Катя с удивлением смотрела на приближающихся к ней двух увлеченно беседующих заговорщиков — дочку и Диму.
«Неужели ему на работе детишки не надоели?! Устает от них, наверное, сильно. Так нет, и с Сонечкой, дай ему волю, возился бы часами!» — вздохнула Катя.
У нее потеплело в груди, и сердце, наконец, застучало ровно. Тяжелая плита сумбурных воспоминаний соскользнула с ее истерзанной души и развалилась на множество мелких обломков.
Катя радостно помахала Диме рукой:
— Слава Богу, приехал! Ты очень мне нужен!
Он странно замер, как будто споткнулся. Напряженно вгляделся в Катино лицо и спросил:
— Ты здорова? Что-то неважно выглядишь.
На встревоженном лице Димы между бровями залегла глубокая складка.
— Нет, я не больна! Мне с тобой кое-что обсудить нужно срочно, — Катя тряхнула волосами и потянула его за рукав пуловера. — Пойдем быстрей плюшки есть, а то я сейчас с голода умру! Потом поговорим. И вообще, мы по тебе соскучились!
Ужинать решили в просторной кухне Катиного дома. Пшенная каша, как всегда, у бабы Любы, получилась выше всяких похвал — ложки так и мелькали. Тем не менее, все сидящие за столом с вожделением поглядывали на блюдо с горой румяных плюшек. Наконец Катя подала чай.
Дима восторженно мычал, откусывая крепкими зубами большие куски ароматного, тающего во рту воздушного теста, хрустел крупинками сахарного песка, не успевшего растаять в духовке на верхней корочке плюшек. И все это великолепие запивал любимым чаем из смородинового листа.
Катя старалась от Димы не отставать. Наконец ужин закончился.
— Я с Сонечкой в залу пойду, включу там телевизор, — тяжело поднялась из-за стола баба Люба. — Ноги что-то гудят. А вы разговаривайте, а то темнеет уже. Да и на работу вам завтра.
Катя с Димой остались одни.
Она, по-бабьи опираясь щекой о ладонь, рассказала о выговоре Светланы Ивановны за опоздание на утреннюю планерку.
