— Представляешь, посоветовала мне на работу на велосипеде ездить, пока погода позволяет!
Дима барабанил пальцами по столу и сосредоточенно молчал.
— Как мне быть, не знаю, — сказала Катя подавленно. — У бабы Любы велосипед старый и ржавый. Покупать новый дорого, наверное. Да и не разбираюсь я в велосипедах!
Она выжидающе смотрела на Диму.
Наконец он твердо произнес:
— Нет, о велосипеде не может быть и речи!
— Почему?!
— Ты заметила, что путь до Лугового состоит из двух крутых подъемов и стольких же не менее крутых спусков?! — Дима озабоченно потер переносицу и продолжил: — Преодолевать такие крутые подъемы и спуски на велосипеде тебе будет не под силу. А если ветер? Нет, велосипед — это не выход!
У Кати от расстройства затряслись губы.
Дима сосредоточенно что-то обдумывал. Вдруг он полюбопытствовал:
— А у тебя водительские права есть?
— Есть, а что толку? — уныло ответила Катя и бросила на него полный безысходности взгляд.
Димины раскосые глаза заинтересованно блеснули:
— А машину водить умеешь?
— Я на велосипеде по-хорошему ездить не могу, не только на автомобиле,– Катя почувствовала, как у нее заполыхали щеки. — За рулем сидела, только когда на права училась да экзамен по вождению сдавала. В колледже по льготной цене выучилась. Отчим настоял. Он нигде выгоды не пропустит!
Дима успокаивающе похлопал ладонью по кухонному столу:
— Никто за руль машины тебе пока садиться не предлагает. А вот за руль мопеда или маломощного скутера — очень может быть. Станешь крутой байкершей! — он заразительно рассмеялся.
Катя не могла понять, то ли Дима издевается над ней, то ли еще что…
Она обиженно фыркнула и неприязненно спросила:
— Где я куплю скутер или мопед? А главное — у меня нет денег на покупку. Отложено немного на подключение газа, но это все. Зарплату я еще ни разу не получала! Правда, в понедельник обещали…
Дима поднялся из-за стола:
— С рук возьмешь — так намного дешевле.
И пояснил:
— Ребята сейчас быстро на автомобили или крутые байки пересаживаются. Так что шанс у тебя есть! Постараюсь подыскать подходящий вариант как можно быстрее.
Он ободряюще улыбнулся и произнес:
— Поеду я! Поздно уже.
— Нет, побудь с нами еще немного! — Катя взглянула на экран смартфона. — Еще «Спокойной ночи, малыши!» не начались. Я о работе тебе не рассказала…
— В следующий раз, хорошо? — мягко остановил ее Дима и, вглядевшись в Катино лицо, усмехнулся: — А ты изменилась!
Она быстро опустила глаза. Почти уснувшее в ее сознании смятение беспокойно заворочалось: «Он ничего не может знать про Максима! Что Дима там увидел, в моем лице? Ох, неспроста он так сказал!»
— Да такая же, как всегда, — постаралась придать голосу спокойствие и беспечность Катя.
Она выплыла из горячечного забытья беспокойного сна от режущей боли в пересохшем горле. Все мышцы ломили, как после разреживания только что взошедшей моркови.
Катя со стоном повернула голову и взглянула на окно. За стеклом рассеивался рассветный жемчужно-белый туман. Невидимые пока лучи солнца исподволь просачивались из-за горизонта, придавая туману розоватый оттенок.
«День красивым будет», — подумала она и закрыла глаза.
Спала Катя плохо. Воспоминания прошедшего дня не желали оставлять ее даже во сне. Перевозбужденное, уставшее от излишних эмоций сознание порождало сны — яркие, полные чувственности. Во всех снах — Максим. Его руки, губы, откровенные глаза…
Она резко села на постели.
«Хватит о Максиме, сколько можно, — рассердилась сама на себя Катя. — Где-то я читала, что в таких ситуациях нужно переключиться на физический труд!»
Она поморщилась — в горле немилосердно свербило. «Залила, называется, любовный жар ледяной водой из колонки! И жар никуда не делся, и горло простудила», — усмехнулась Катя.
Она надвинула тапочки и подошла к койке Сонечки, тихо постояла, любуясь дочкой: «Все больше на Тима становится похожей моя девочка! От меня совсем ничего. Во всяком случае, пока».
Катя вздохнула и побрела на кухню. Села за стол и подняла глаза на натюрморт. Ей показалось, что цветы в глиняной вазе смотрят на нее неодобрительно.
«Только вашего осуждения мне недостает, — прошептала она вслух цветам на натюрморте. — Осуждать меня легко, а вот понять…» — и обреченно махнула рукой.
Катя окунулась в размышления о предстоящем дне. На простуду решила забить. Прополощет горло фурацилином, выпьет обезболивающее и жаропонижающее и до конца рабочего дня продержится.
Сегодня у нее ответственный день. Иван Петрович обещал отвести ее в телятник. Кто знает, может, она уговорит его разрешить вести наблюдение за маленькими телятами!
Недавно рожденных телят в телятнике находилось всего пять. Отелы на лето никогда не планировались. Летние отелы считались просчетом зоотехнической службы и приравнивались к ЧП.
«Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло!» — Катя улыбнулась.
Пробившийся сквозь утренний туман луч солнца заскользил по поверхности кухонной клеенки.
Очнувшаяся от размышлений Катя заметалась по кухне.
