Чтобы не оборвать этой исторіи на полуслов, слдуетъ разсказать въ нсколькихъ словахъ, какъ Гаврило устроился на новомъ мст. Устроился онъ спокойно. Изъ него вышелъ образцовый дворникъ. Свои обязанности онъ исполнялъ точно: подметалъ дворъ, таскалъ жильцамъ дрова, а отъ нихъ соръ. Онъ былъ радъ, что попалъ на такое хорошее мсто. Въ тл онъ поправился. Безпокойства, лихорадочности уже не было замтно въ его взор. Да разв и можно что-нибудь думать о метл или по поводу ея? А у него въ жизни метла одна только и осталась. Вслдствіе этого, мыслей у него больше не появлялось. Онъ длалъ то, что ему приказывали. Если бы ему приказали этою же его метлой бить по спинамъ жильцовъ, онъ не отказался бы. Жильцы его не любили, какъ бы понимая, что этотъ человкъ совсмъ не думаетъ. За его позу передъ воротами они называли его «идоломъ». А, между тмъ, онъ виноватъ былъ только потому, что оборванные деревней нервы сдлали его безчувственнымъ.
1883
