Когда Петя собирался развернуться и уйти, под его ногами захрустело. Он направил луч света вниз, чтобы разглядеть причину. На фоне серого земляного пола он увидел множество мелких белых косточек, а среди них несколько крохотных черепов, принадлежавших мелким грызунам. Чуть поодаль валялся черепок покрупнее, похожий на собачий. Петю пробрал озноб — вот откуда запах. И среди гнилья, в той куче, подобной гадости, наверное, много.
Пока он размышлял об этом, за его спиной зашуршало и громко пискнуло. Петя автоматически снова развернулся к куче в углу, рассчитывая увидеть как минимум десяток крыс, настолько интенсивным было шевеление хлама в дрожащем концентрическом свете фонаря. Но хлам взъерошился ещё сильнее, особо активизировался на макушке горки и… оттуда высунулась уродливая птичья голова на тонкой, длинной шее. Впрочем, она была тонкой относительно остального тела, раздвинувшего собой мусор. Еще пара секунд, и над Петей высился птицеподобный монстр, напоминающий головой и шеей гигантского индюка. Только ни у одного индюка нет подобных раскалённым углям глаз и клюва размером с ладонь взрослого человека, усеянного внутри сонмом острейших зубов. В остальном существо действительно напоминало ощипанного и громоздкого цыпленка-переростка, и именно его тень он видел всё время в сарае, приписывая её впоследствии своему воображению. Чудовище угрожающе заклекотало, и мальчик попятился, пересилив нарастающую слабость в ногах и панику.
Однако он упёрся спиной в стену из деревянных ящиков и его взгляд заметался по сторонам вместе с бегающим лучом фонаря. Повсюду он натыкался на стены, никакого прохода, кроме одного — на пути к жуткому монстру. А тот уже двигался к нему, давя хрупкие косточки грызунов сильными ногами, покрытыми роговыми пластинами.
Единственной мыслью, возникшей у мальчика, было попробовать задобрить это нечто, вылезшее из хлама, и он вывернул карманы. Избавляя их от печенек, Петя бросил еду перед монстром. Тот на секунду остановился, опустил уродливую цыплячью башку к подношению, валявшемуся на полу, клюнул печенье пару раз. Не оценив вкусняшки, существо ещё громче заклокотало и стремительно прыгнуло на подростка, вмиг прижав его к стене из ящиков.
Монстр оказался невероятно тяжелым, отодвинуть его Петя никак не мог, даже учитывая, что гадина стояла на одной ноге. Второй лапой, не уступающей по толщине руке мальчика, но куда более сильной, обитатель сарая придавил руку Пети к доске и впился в неё зубастым клювом. Передние маленькие лапки, заменяющие чудищу крылья бесполезно и бессильно болтались. Боль от укуса клювом была острой, пронзительной, по руке потекло горячее, закапало на пыльный пол и мальчик завопил, поняв, что это его кровь. Это существо пило его кровь и останавливаться не собиралось! Ему не нужны были печеньки.
— Чу, образина! А ну отпусти внука! — услышал Петя, когда перед глазами начало темнеть.
Тварь отклеилась от его раненой руки и повернула жуткую голову туда, где во вновь образовавшемся проходе забрезжил свет. Однако выпускать она добычу не собиралась. Петя не видел человека за слепящим светом фонаря, видел только его немного сгорбленный силуэт и занесенный для удара колун. Это был дед. Некому было больше прийти к нему на помощь.
— Деда, он кровь пил, — жалобно просипел мальчик, не узнавая своего голоса.
— Ах ты скотина пернатая! Я же тебя малышом увёз от верной смерти. Сожгли бы к черту, а я пожалел — ты же достаток и безопасность в дом несёшь. Не отпустишь внука, зарублю и спалю! — дед был в ярости и подступал ближе. Петя никогда не видел его таким. И почему он разговаривает с этим? Разве оно может понимать?
Чудовище недовольно заклокотало, но всё также не отпускало мальчика. Напротив, оно снова приникло к руке Пети, чтобы продолжить кровавую трапезу.
— Не сговоримся, значит, по-хорошему, гадина! Ну что же, слушай мой приказ тогда — иди и вылови всех мышей и крыс по всему району. За день! Не выполнить ты не можешь, но и выполнить тоже! Таковы правила! И ты знаешь, каков я теперь! — голос деда грохотал на весь сарай.
К радостному изумлению Пети монстр резко сник, отодвинулся от него и стремглав, едва не зацепив в проходе дедушку, кинулся к выходу. Ящики замельтешили, сдвигаясь в странном порядке, и образовали длинный тоннель, ведущий к самому выходу из сарая. Луч света от дедова фонаря бил в ощипанный зад птичьей туши. Существо стремилось покинуть сарай, но, не добежав совсем немного до выхода, вдруг упало на бок, задрыгало ногами, раздулось втрое больше исходного и лопнуло! Кровавые ошметки обдали всё вокруг отвратительным веером. Петя, позабыв о боли в руке, подумал о том, что «как хорошо, что его с дедом не задело этим фонтаном».
