Наверное, они больше всего были похожи на прямоходячих собак, таких мохнатых, крепких, клыкастых. Если бы не их странные головы. В стоячем положении эти существа мне ростом до колена, примерно. Местные называют их странным словом «Шухари», и это показалось поначалу смешным, как и другие байки, тут же рассказанные мне дотошными соседками моей тетки Тамары, как только я приехал к ней по делам на своей потрёпанной машинке.
Дел, собственно, предстояло немного. Пока стояло тёплое время года, мне нужно было оценить тепловой контур дома моей родственницы, заказать нужное оборудование (я в этом неплохо разбираюсь) и через месячишко приехать и установить всё нужное с парой помощников. Осмотреть дом, прикинуть и прямо со смартфона заказать всё нужное — на это ушел максимум час. Я прогулялся по двору, дошёл до окрашенного в синий цвет штакетника, за которым сразу начиналось травяное поле, тянущееся до самых холмов вдалеке, полюбовался природой. Высокая трава была похожа на зелёное море, её стебли колыхались под лёгким ветерком.
Затем я отправился покурить на лавочку за забор, где и встретился с любопытными старушками, тут же явившимися поболтать с редким городским гостем. Две пёстро одетые женщины тараторили без умолку, а я только слушал, посмеивался и кивал.
Поведали они мне следующее:
— Ты, Сереженька, осторожен будь, ночью за калитку ни ногой. Шухарей у нас век не было, старый Мироныч говорит, ему про них ещё его дед рассказывал. Мол, живут они на старом погосте, на Голом холме за деревней. С виду на собак похожи, но голова больше на человеческую смахивает, а хвост длинный и голый как у крысы. Живут под землёй в норах, грызут древние кости, мышей, червей всяких ловят. Тем и питаются. Людей не любят, прячутся от них, но при опасности для себя или в обиде могут и напасть стаей. В дома однако лезть не смеют, даже если дверь открыта. У нас старики до революции им носили подношения небольшие в виде цыплят, зерна, творога. Несмотря на то, что тогда в селе церковь стояла. Считалось, что урожай хороший будет. Потом перестали носить им еду, и больше не видели их.
А месяц назад люди в оранжевых спецовках приехали, погост техникой чистить стали от кустарника, остатков старых могил, дорогу гравием просыпать. Вроде как вышку мобильной связи на холме установить к осени хотят и ещё здание рядом. Дело-то благое, но начала мелкая живность пропадать в хозяйствах, а неделю тому назад старая Пахомовна собирала землянику неподалёку от холма и пропала. Через день нашли её обглоданный скелет, окровавленное тряпьё и бидон с ягодой. Полиция, егеря, местное начальство — все там были. Списали на забредшую стаю волков. Побродили по окрестностям, порыскали. Никакого хищного зверья. Мироныч и рассказал всем, что это шухарей проделки, и пока не изведут их, житья нам не будет. Только поди их выгони, туннелей-то за века нарыли небось по всей округе. Одному-двум мужикам на холм соваться боязно, а большой толпе они и не покажутся.
— Так, может, и вправду волки шалят, а птицу вашу таскают куницы или лисы? — прервал я распалившуюся от эмоций и жары старую женщину.
— Ну, знаешь, мы к тебе тут со всей душой, предостеречь решили, а ты говоришь, что врём мы, сплетничаем, — обиженно уперев руки в бока, одна из соседок отодвинулась на метр от неблагодарного слушателя. — Пойдём-ка Петровна, пусть Тамара сама своему племянничку разъяснит, что да как.
Не успел я остановить разобиженных старушек и объяснить своё недоверие, как они, взявшись за руки словно маленькие девочки, засеменили в сторону раскидистых вишен, дающих спасительную тень. Я усмехнулся, пожал плечами, выбросил окурок в ведро, служащее урной, и вернулся в дом, где тётка уже выставила на стол ледяную окрошку на квасе. Моя любимая летняя еда.
— Чего эти старые сплетницы от тебя хотели? — спросила тётя, подкладывая мне пару кусочков домашнего черного хлеба.
— Про шухарей каких-то рассказывали, — улыбнулся я, приступая к еде.
— Много чего рассказывают, — поджав губы сказала тётка, так и не удостоив меня толковым ответом про местную байку. — Серёж, а ты можешь поехать завтра утром, а не сегодня? Мне в райцентр по делам надо, автобус рано приходит, а мне с тобой бы, на машине…
— Да никаких проблем, тёть Том, — согласился я.
Тётка торопливо собрала какие-то вещи из буфета и вышла из кухни. Я же доел и отправился в небольшой сад за домом, чтобы поболтаться в гамаке, подвешенном в тени плодовых деревьев. Разомлев после вкусного обеда, я прикрыл глаза и задремал, отстранившись от своих проблем и городской суеты.
Проспал я почти до самого вечера, затем решил проведать старого знакомого. Тётке ничего не сказал. Сходил к старику Петровичу, помог поправить забор, поболтал с ним около часа и уже в потёмках возвращался к тётке на ночёвку. Несколько мутно светящих и облепленных мошкарой фонарей слегка освещали мой путь в несколько сотен метров, но дорога мне была известна с детства, и я нашёл бы тёткин дом в кромешной темноте.
