Бабка-соседка уже не могла гулять по состоянию здоровья, поэтому она не ходила далее своего дома, объясняя Силе топографию местности на пальцах. Что же касается его, то самым большим удовольствием для него было забраться подальше в лес или на пруд и предаваться на какой-нибудь светлой тёплой поляне сладостным мечтам. Или выбраться на берег пруда после того, как, извалявшись в горячем береговом песке и окунувшись в тёплые прозрачные воды, он брал нотную бумагу и записывал свои размышления. Все его мечты были одного рода, какая-то необъяснимая сладострастная мечта захлёстывала душу, и рисовалась картина и звуки, где неизменным героем был мужчина-дирижёр, которым он чувствовал себя. Его пробуждающаяся чувствительность разливалась по жилам, как какой-то скрытый огонь, застилая глаза легчайшей музыкальной завесой. Сила садился или прислонялся к дереву, ему хотелось чего-то необъяснимого, что возбуждение причиняло и удовлетворяло, и он писал нотными знаками звучание концерта.
По мере приезда и прихода музыкантов, Сила организовывал либо баньку, либо просто ванну. Но, когда говорил о баньке, мало кто отказывался от деревенской. Он договорился с некоторыми мужичками – хозяевами и они решили воспользоваться по такому случаю. Правда, он должен сам в некоторые бани натаскать воды и дров приготовить. Всё село теперь следило за ним.
– В моей памяти хранится картинка, – стал рассказывать Владимир, пианист если не с мировым, то уж с европейским именем точно, – как сельчане выгоняли коров или пастухи собирали бурёнок в стадо. Откуда у меня запомнилась эта картинка, я не знаю, только, помнится, было хорошо от свежего запаха животных. В селе были сплошь одни родственники: дядки и тётки. И никакого понятия о музыке. Так вот, было хорошо от свежей, утренней прохлады и вида, от мычания коров, свиста кнута пастуха и от его окриков на животинку. … Помню, как лучи Солнца окрашивали своим теплом траву. Лежа на траве, наблюдаешь, как перед твоими глазами проходит большой мир маленьких тварей, в тени между стебельками разнотравья шествуют по своим тропам муравьи и стрекочут кузнечики, порхают над ними бабочки на не паханой луговине, которую оставляют для выпаса рогатки и овец, где вдруг вырастёт колос ячменя. И смотришь, раскрывается его колос, иногда видно, как сыпется из него зёрнышко.
К их разговору присоединился кто-то ещё…
– Сила! А что это ты так решил?
– А что, не нравиться?
– Да нет, идея, конечно, интересная. На вершине сыграть … это на …
– Мару, – подсказал Сила.
– Это чем-то библейским попахивает.
– Почему библейским? Скажи уж языческим.
– Ну, пусть, Сила, и языческим, – согласился он. – Я вот только по этому поводу хочу поделиться своими размышлениями на библейскую тему.
– Ну, давай, – на него уставились сидящие в кружке.
– Вы вот, знаете что-нибудь о ледниковом периоде? – все сразу заговорили, кто что-то пробурчал. – А вот знаете, кто был первым европейцем? По писаной истории?
– Ну, европейцы и были, – с усмешкой проговорили в разнобой сидящие. – … А что?
– Да нет! Не просто европейцы, а рыжие европейцы. Понимаете, рыжие? А если написать рыжие латиницей, что получится?
– Что получится? – уставились на него заинтригованные слушатели.
– Вы попробуйте. Вот, слушайте!.. Может часть библейской истории вы знаете! А может, нет. Я тогда уточню. В Библии был такой герой, как Исаак, его в детстве патриарх Авраам хотел принести в жертву как дефектного дитя… Это из истории, библейской… – он тут поднял палец для обозначения минуты внимания.
– На тебе Боже, что мне не гоже. Так что ли? – сказал кто-то.
– Ну, примерно так. Так вот жертвы не состоялась. Бог дефектного ребенка в жертву для себя не принял, он его отринул. Исаак вырос. Это был еврейский мальчик потому, что ранняя Библия повествует о евреях. Вырос, в положенное время взял себе в жёны девушку. Но!.. Не простую, не еврейскую, так как был дефектным и никто из евреев не хотел с ним породниться …
– Ну, понятно, в зятьях его не желали видеть, – сказал кто-то из слушающих его.
– Да, в зятьях. Так вот, взял он в жену не еврейку, а иностранку, рыжую, здоровую, работящую Ревеку. Рыжими были первые европейцы, это предки сарматов, от которых произошли скифы, фраки и … мы русские.
– А ты русский?
– …Да, вроде. Вроде бы как считаю себя таким, – ошеломлёно ответил он.
– Ну вот, – продолжил он немного сбитый столку этой предшествующей фразой, – у Исаака семья с рыжеволосой иностранкой, а детей нет от брака.
– Ну конечно, он же дефектный, а таким плодиться не стоит.
– Исаак долго молил Бога о потомстве и, наконец, Ревека забеременела. Именно Исаак мужчина, … И, как говорится писаниях Библии, она с трудом выносила беременность, не то от тяжелой работы, не то ещё от чего. Но у неё была угроза невынашивания беременности.
– Э, у нас здесь есть сексопатолог, пусть ответит, такое может быть?
– Ну, ты как моя жена говоришь. Правда, она хоть медик, а ты-то … – сказал ему Сила . – Давайте дослушаем.
