– …Чтобы доктор полностью отдавался своему ремеслу – профессии, чтобы его мысли были направлены только на лечение пациентов, он должен быть социально защищен. А у нас что? Состоятельных, то есть богатых, докторов нет, я, во всяком случае, не знаю. Разве что среди московских директоров клиник такие есть? Но вот здесь, в провинции, медицинские клиники по открывали не врачи! Их п открывали те, кто нахапал в 90-е. В подавляющем большинстве случаев это люди, которые, слава богу, если находятся на плаву, приличные, а не бандиты или ворьё.
– Надо наказывать всех врачей, которые ставят результат работы в зависимость от финансовой благодарности со стороны пациента.
– Подождите, врач – это человек. Это даже не монах. Это профессионал. А раз он профессионал, то это часть его деятельности, за которую он должен получать оплату труда! Если это его профессия, то он на это должен жить. То есть он должен столько получать, чтобы прожить! И врачу нужно дать образование своим детям, помогать родителям, самому достойно встретить старость. Поэтому если он не получает реально его … статусу, его энерго-интеллектуальным затратам оплату труда в наших условиях. То он, конечно, будет думать о дополнительных заработках: пытаться где-то приторговывать в фармакологических фирмах, что-то перепродавать, как было в 90-е. От этого, конечно, страдает качество результатов на основной работе. Потому, что он одновременно будет находиться на нескольких работах. Работа врача – это интеллектуальная работа. Даже у хирурга, который режет и зашивает, это то же интеллектуальная работа. У нас никто в стране не думает, чтобы врач получал достойную зарплату от государства. У нас третий класс, его труд сейчас сильно недооценен. И при этом ещё наша российская власть их дискредитирует… И тогда он не думал бы о подработках и других источниках заработка. Потому, что сейчас у власти молодёжь, не болеющая и не знающая что такое самому болеть или болеющий родственник.
– Подожди, ну, у нас уровень жизни, какой?
– А что конкретный врач виноват,… что у нас уровень жизни как в африканской саванне? И уровень медицины низкий. Врач Петров виноват или врач Иванова виновата!?
– Ну, конечно, нужно ведь совершенствоваться, учиться, – сказал подошедший к костру их коллега. – Кто им мешает?
– А ты ему деньги заплатил, нормальные деньги, чтобы он поехал на учёбу.
– Так есть же журналы, книги. Пусть читает.
При этом тот, кто защищал докторов, ухмыльнулся, и произнёс:
– А ты знаешь, что один годовой комплект выписки журнала по медицине стоит полтора оклада врача!?
– Да брось ты, он стоит пять-семь тысяч рублей.
– Во-во, ты прав, а оклад врача три тысячи и есть.
– Не верю?
– Послушай, вот Макарыч и Снежана, они, что от хорошей жизни приехали в эту дыру за миллионом?
– Ну, вот ты же сам говоришь, им дают миллион!
– Посмотрим, во что этот миллион превратиться через три года, когда они его получат. В сто рублей. … А про уровень нашей медицины! Это русское чудо – когда мы имеем хоть такую медицину при таком такой оплате труда врача и финансировании. Но богатые и высокооплачиваемые чиновники-россияне уже давно едут лечиться за бугор. Просто в обычной нашей городской больнице может работать уникальный доктор, но вот в отделении такие условия, что там просто неприятно находиться. В случае лечения тяжёлых пороков могут быть осложнения, вероятно, потребуются другие операции. Но в итоге люди всё равно нередко остаются недовольны, когда у нас не получается сразу решить их проблему. А те, кому всё удалось сделать за один раз, даже не понимают, с какого уровня сложности задачей получилось справиться, считают, что это норма. Ещё причина недовольства бывает в том, что в нашей стране не всё так бесплатно, но это не от врачей зависит. Медицина – это очень дорогое удовольствие. Даже в богатых Штатах только сорок процентов населения имеет возможность получить услугу дипломированного медработника. Это в Штатах(!) не хватает средств, чтобы достойно лечить своих граждан-американцев. У нас, понятно, ситуация ещё хуже.
– А что ты так защищаешь их?
– Да потому, что я сам из семьи врачей. И отец, и мать, и брат – врачи. А меня не пустили. Но я-то вижу, как они крутятся. Ну, пошлите, ещё раз искупнёмся.
Вода была в этом озере чистой и тёплой, только подход не очень хороший. Нельзя ни войти, ни выйти. По колено в тине нужно пройти, чтобы потом наслаждаться плаваньем.
– Ну, пошлите к шашлычку и картошечке.
Группа уже вся почти собралась у костра. Тот, кто развёл костер, уже и шашлык раскладывал по одноразовым тарелкам, и картошку из углей выкатывал.
– Ой, когда это было!? В студенческие годы мы печёную картошку ели.
Вечером после того, как они возвратились, селяне уже ждали их, приготовив хороший ужин, после чего кто-то опять завёл разговор и один из музыкантов стал вести речь, как он выступал за границей.
– Вы были за границей?
– Был.
– А в Париже?
– Вот в нём и был.
– Расскажите, какой он Париж.
– Да какой! Грязный, вонючий и не приличный.
– Да Вы что такое говорите!? Это – столица Франции, столица моды!
