– Да-да, войны за передел. Спрашивается, откуда так много вооруженных по всем правилам боевой подготовки бандитов стало? Гранаты. Расстрелы, взрывы и это все по-военному. А нам лапшу на уши эти военные повесили. Только не верю я, чтобы военные пошли в услужение к бандитам. Что-то в этом не так. Такое ощущение, что бандитов в тюрьмах готовили к военным операциям.
– Да к гопничеству население готовили.
– Не население, а молодёжь. Что такое гопничество? Это – бедность и убогость запросов, выражающееся, в том числе, и в языке. А какой язык у этих гопников? Примитив! Если взять наше поколение. Поколение ВИА, культуры, это высоко эстетически подготовленные инженеры, работники культуры. Они средневековую поэзию читали, гонялись за книгами. Выуживая из неё, что-то интересное для своей самодеятельности. А сейчас ночной клуб с наркотой, качалка в лучшем случае. А девушки к денежному в постель, чтобы он им подарки дорогие делал и возил в Европы на показ в качестве манекена, и их это устраивает, примитив запросов. И лексика у них типична зоновская: тёлка, пацан, братан, базарить, тормозить…
– А это, слышали, про квадрат Малевича? Его просветили под рентгеном, и оказалось там просто закрашенные негры в тёмной пещере. А ведь, сколько десятилетий выдавили за авангард! Где наш художник? Что он по этому поводу скажет?!
Разговор ещё шёл бы долго, если ни появились гастролёры. Они привезли заработок, их стали поить чаем и после спать, что бы утром взяться за репетицию. Гастроль очень удачной оказалась, местные ребята их проводили приличными дорогами, они развешали афиши за пару дней. Гастролёры, так обзывали тех, кто разъезжал на автомобилях по сёлам Землянки, Китунькино, Порзова, Генералово, Елшанка. Отработали всё по-честному пара часов, живой звук. Приняли хорошо, оценили труд.
– Народ набрался и даже городские гостящие родственники, дети и внуки пришли, – рассказывали гастролёры.
Участники музыкального мероприятия собирались, постепенно подъезжали новые ребята. Местные пацаны трудились добровольцами идеи и помогали Силе. Его жена Снежана Отобальдовна не раз сама возвращалась из райцентра Лопаткино и, завидев какого-нибудь молодого человека с кофром и футляром из-под музыкального инструмента, просила водителя остановиться, чтобы уточнить, не в Дубровское ли он направляется на Джем сейшен. Получив утвердительный ответ, указывала направление, они с водителем брали кое-что из вещей и, подбодрив, созванивалась с мужем, чтобы он координировал действия на очередном участке его затеи. Тех, кто ехал из Саратова, встречали ребята одной группы. Те, кто из Самары, Воронежа или из Нижнего Новгорода добирались, доезжали до райцентра, а там их подхватывали другие, выводили на окраину села, указывали дорогу и они должны были идти пешком. По дороге их встречали у костра с чаем и лепёшками, потом им показывали путь дальше. Инструмент и костюм несли с собой, а если кто-то захватил что-то другое, то ребята обязательно подвозили.
По вечерам у их дома на столе ждали отмывшегося в баньке после пыльной дороги участника, ведя беседы. А народец собирался разношерстный, соответственно, и беседы за столом велись разные. О чём только уже не переговорили. О футболе, о народе, об истории, об исторических версиях, но только не о музыке.
Вот и на этот раз кто-то завёл разговор, после того как фермер дядя Коля в очередной раз навестил Силу. Сила представлял дядю Колю, как последнего председателя колхоза. И, конечно, кто не знал, стали расспрашивать, как он фермерствует. Вот и вновь заговорили о стране, переведя разговор о России. …
– Ведь вот закавыка какая у нас, как пришли демократы, они отвергли социалистическую модель экономики и стали строить экономику по западно-европейским, а точнее, по американским университетским учебникам и теориям, – кто-то упёрто выдвигал свою речь на первое место в беседе с дядей Колей. Тот стал прислушиваться… – и вот по тем экономическим постулатам стали перестраивать нашу жизнь. Полная открытость рынков! Но мы же собственная Российская, точнее, советская государственность, ограниченная железным занавесом и колючкой границы, одна шестая территория мира, была вещью в самой себе. И (!) с полным открытым рынком для всех советских экономических предприятий.
Специализация стран на том, что лучше получалось – у нас это было. Ведь хлопкоуборочные машины не в Узбекистане делали, а на других заводах, в Ростове, например, или у нас на Кузтекстильмаш.
Свободная продажа на международном рынке. Но это враки, чистые враки. Этого не было никогда. Мы уж про протекционизм не говорим, он был, есть и будет. А просто отказ от продаж нам тех же труб большого диаметра. И нам нужно было налаживать самим производство. То есть в учебниках писали одно, а на практике – другое.
Уход государства из экономического регулирования стоимости. Ну, это же тоже враки. В той же Америке идёт регулирование стоимости, и в Англии, и у немцев это есть. Не на всё, а на самые ценообразующие позиции, и там есть законы, ограничивающие наценки.
