– Да конечно, сейчас мы сходим, я – под предлогом её проверить. А Вы, чтобы она просто рассказала и показала Вам эту гору.
– Ма-ар, Вы имеете в виду!
– Ну, просто от них хорошо видно…
– Да! Это типичная лобно-височная дегенерация с поведенческим вариантом, – стал объяснять Аркадий ей, после того как они отошли от дома пациентки, и направились к пруду, откуда хорошо видно было место их мероприятия. – У неё заметно нарушено ощущение дистанции, она манкирует общепринятыми репродуктивными нормами поведения в обществе. Для неё, как для учителя, это не свойственно. Они очень педантичны в этом отношении. А у неё это ярко проявляется. У них снижается контроль над примитивными влечениями. Заметили, какие у неё сексуальные слова и намёки? Это – не намёки, это – эквиваленты сексуальным репродуктивным словам. На три буквы послать она не может. А эквивалентами разбрасываться направо и налево – пожалуйста. А сексуальные, пищевые и опорожнительные – это и есть самые примитивные рефлексы или потребности. У неё, заметили, повышенная тяга к сладкому и жирному, то есть не совместимость. Это связано с дисфункцией срединно-нижних связей головного мозга. То есть когда-то сильно заблокированные эти пути, теперь полностью атрофировались и выползли наружу все эти примитивные пищевые и репродуктивные поведенческие реакции. Это у учителей, монахов, части интеллигенции, закомплексованных в порядке вещей, и у других представителей часто наблюдается. В том числе и у врачей. Лобная критика снизилась. Хотя лобная доля – это моторный отдел головного мозга. Теменная доля – это отдел собирания ощущений. Затылочная доля – это зрительно-электромагнитные ощущения. А височная доля – это отдел гравитационного ощущения и моторного контроля положения тела. Вот то, что не было заблокировано и выпирает через чур.
У неё математические способности ещё сохранены, они на автомате у неё идут. А вот другие способности выпадают. Если честно, её от детей нужно изолировать. Она профнепригодна, не по математическим, а по поведенческим критериям. Но это трудно доказать. Если вот только не прямые сексуальные притязания у неё будут к детям. Но Вы, Снежана, не заморачивайтесь этим. Этим пусть занимается РАЙОНО. Вы не психиатр.
– Лобно-височная дегенерация, а что-о эт-о-о? – спросила Снежана своего коллегу, который оказался вовремя рядом.
– Психиатрическое когнитивное страдание, – стал пояснять Аркадий, – у нас в стране к этому относится болезнь Альцгеймера, и вот эта дегенерация, она, между прочим, занимает третье место. Далее цереброваскулярное нейропатия, это вам больше известно, и вы ставите, наверное, направо и налево, как шашкой махаете у кого высокое давление, или атеросклероз сосудов головного мозга. Потом деменция с тельцами Леви. Болезнь Паркинсона знаете?
– Ну да, это дрожательный такой синдром.
– Так вот при деменции с тельцами Леви на первый план выходит тоже репродуктивное нарушение. Раннюю импотенция скрывают, а дрожь не скрыть.
– Послушайте, – прервала коллегу Снежана, – а у меня есть один ребёнок, который учится в школе. Вот вы рассказали, а мне родители некоторых школьников говорят об этом. Очень похож, – стала говорить Снежана, – он может прямо …
– Это очень интересно, интересно, детская форма лобно-височной когнитивной дегенерации.
Так не заметно, после того, как Снежана показала от Банного пруда то возвышение, где будет проходить концерт, они прошли к их врачебному дому.
– А это вот моё рабочее место. Это амбулатория. А вот и здание бывшей участковой больницы, которую закрыли, – рассказывала Снежана коллеге. – Когда-то, мне говорили, здесь даже операции делали, аппендициты, грыжи, геморрои эктомировали … Сейчас уже всего этого нет. Вот только амбулатория…
– Ой, музыканты идут, сейчас придут после репетиции, их же нужно покормить, – зашла на кухню подруга Олега. Она быстро зажгла газ, и стала разогревать плиту. После неё на кухне завертелось, закрутилось, ловко летали кастрюли и сковороды. Шинковалась овощи и мясо, и всё это на уже шипящей сковороде скворчало и жужжало. Пришла ещё одна сельчанка, принесла продукты для музыкантов и стала Ольге помогать.
– Ой, чай, чаю ромашкового нужно заварить, а то спать не будут, – проговорила Ольга, указывая сельчанке.
Она полезла в красную коробку с надписью ПАРАФАРМ, откуда извлекла несколько пакетиков.
– Ой, скоро ведь закончатся, нужно будет съездить за ним.
И Ольга с помощницей стали накрывать на стол, за который уже стали рассаживаться музыканты.
– А где ещё? – уставилась Ольга, считая людей.
– На футболе, и твой-то там же .
– Ну да! Этому как малому ребёнку, – сказала им Ольга , расставляя тарелки, сервируя стол вилками, ножами и ложками. После чего монах потихоньку прочитал над столом свои молитвы и, кивнув слегка головой, дал понять, что к еде можно прикасаться.
