Рашид стоял, положив ладонь на край стола, а все сидящие заворожёно смотрели на этого тёмно-рыжего певца-баяна. Никто не ожидал такого после предыдущей весёлой песни. Такое. А он продолжал громогласно произносить слова.
И все, настроившись на что-то эстрадно-народное, заворожёно слушали. Отложили дела даже соседские мужики, они стали подходить и прислушиваться.
Тёмно-рыжий Рашид отложил гитару, многие вздрогнули, насколько этот доморощенный певец был похож на древнерусского Баяна. Сходство поразительное. Холодком обдавала песнь.
О, дайте, дайте мне свободу.
Я свой позор сумею искупить;
Спасу я честь мою и славу.
Я Русь от недруга спасу!
Ты одна голубка, Лада.
Ты одна винить не станешь.
Сердцем чутким
Всё поймешь ты,
Всё ты мне простишь.
В терему твоём высоком,
В даль глаза ты проглядела.
Друга ждёшь ты дни и ночи.
Горько слёзы льёшь.
Ужели день за днём
Влачить в плену бесплодно.
И знать, что враг терзает Русь?
Враг, что лютый барс.
Стонет Русь в когтях могучих.
И в том винит она меня!
О, дайте, дайте мне свободу,
Я свой позор сумею искупить,
Я Русь от недруга спасу!
Ни сна, ни отдыха
Измученной душе:
Мне ночь не шлёт надежды на спасенье:
Лишь прошлое я вновь переживаю,
Один, в тиши ночей…
И нет исхода мне!
Ох, тяжко, тяжко мне!
Тяжко сознанье
Бессилья моего!
– Ну, ты, Рашид, и даёшь. Ты что тут делаешь? Тебе же где-нибудь на Большой сцене! … Никто не ожидал такого от тебя.
– А что я не такой?
– Это же Игорь, ария князя Игоря, – выскочили из проулка ребята-музыканты. Кто, кто так спел? Откуда это передача… – кричали они, разгорячённые футбольным матчем.
– Эх вы, пропустили тут такое.
– Да, мы слышали это, когда подходили.
– Это не то вы слышали, не то…
В очередной вечер, как всегда хозяева задержались по своим делам: Снежану задержал внезапно появившийся пациент, а Силу – организационные вопросы. Дома у них командовала подруга, названная жена Олега. И когда они пришли домой, ужин уже во всю шёл, даже гастролёры прибыли, которых не задействовал по такому случаю в репетиции Сила.
– Олег, чтобы я делала без твоей жены, – сказала Снежана. Но, увидев её гримасу, пожалела, что сказала это. – Нет, я хотела сказать твою подругу.
Олег, занятый своим блюдом, не заметил, как поменялись их лица. А другие мало что понимали, доедая свои порции.
– Сила, Снежана, садитесь, – сказала подруга Олега, – а то хозяева, и голодны.
После того, как они уселись рядом, и Солнце ещё светило с закатного запада прямо в их лицо, так что они не могли разглядеть своих гостей. А у тех уже шёл привычный после ужиный разговор…
– Да, что мы знаем о Наполеоне, кроме того, что он вторгся в Российскую империю и был бит. Всё это описано Толстым в его «Войне и мире». И мало знаем, кто он такой, откуда появился этот смуглокожий малый, – вёл речь кто-то из гостей.
– Он учился с десяти лет. Школа, потом училище. Закончил Парижскую военную Академию 30 октября 1785 году, между прочим. И выпустился в чине подпоручика,
– Это как наш Лермонтов, почти, – сказал кто-то из сидевших за столом.
– Отправился в полк, стоявший на юге, в городе Валенсе. А Отец, между прочим, его большим интеллектуалом был, окончил, по тем временам Университет. Сам сын, то есть Бонапарт, часть жалованья отсылал матери, сохраняя малую часть себе на самое простое пропитание, не позволяя ни малейших развлечений. В том же доме, где он снимал комнату поручиком, помещалась лавка букиниста, и Наполеон всё свободное время стал проводить за чтением книг в той лавке, и не просто за чтением, но и за их тщательным изучением, на это указывает то, что он конспектировал книги, которые выпрашивал у букиниста. А тот это приветствовал, так он рекламу ему делал, как букинисту.
– Постой, какой букинист? Это какой век. Там книг-то было, раз два и обчёлся. И какие же книги могли быть старые?
