– Вот так, а про другие стоимости. Так там вообще никакой экономической логики нет. Например, на западе стоимость нефти – это не математический показатель. Это показатель психолого-авантюрного склада ума. Напугали обывателя, он начинает скупать или продавать акции нефтяных или околонефтяных компаний. При этом потребнось в нефти стоимость никак не контролируется. Потому, что усвоить нефть можно в определённых объёмах и за пару-тройку месяцев, она не может быть больше или меньше. Она может меняться только в пределах пяти-десяти лет. Построили завод или его разбомбили. Аналогично и показатель стоимости акций того или иного предприятия – это не математико-экономический, а психологический показатель. Поэтому экономика – это не научная дисциплина, хоть и оперирует цифрами. Даёт предприятие прибыль, значит, нужно акции скупать, не даёт прибыль – в ноль или в минус – скидывают, продают акции. Ведь на этом афёры делают. На этом учебники экономики писаны. Они там прямо чёрным по белому пишут: "Нужно покупать акции во время, когда они дёшевы, и продавать, когда они дороги". А для этого нужно напугать обывателя. Например, держатель акций – известный человек, там политик, спортсмен, музыкант … и все акции стали расти или дешеветь. Но от работы самого предприятия это не зависит, как выпускал он 800 штук изделий, и выпускает. Или там новый товар запустили, абсолютно нового не бывает. Для абсолютно нового товара должны созреть условия его использования . Ну, например, изобрели телевизор, вот ящик или панель, так этот телевизор нужно наполнить, чтобы по нему смотрели что-то. Значит, нужно индустрию развивать подготовки передач. А её в один час, неделю, месяц, год не подготовишь, время нужно, годами наполнять этот телеящик продуктом. Вот недавно ещё лет тридцать назад вошли в эпоху видеомагнитофоны. И первые видеомагнитофоны «Электроника» поступили в наши магазины, но их не раскупали. Они месяцами стояли, хоть к ним десятки кассет были. Покупай видеомагнитофон, и они были доступны по покупательской способности нашему населению. Но что с ним делать? Ни сам человек, ни индустрия не готовы и только лет через восемь все стали гоняться за этими видеомагнитофонами! Созрели условия его потребления, появилась возможность записывать телепередачи, стало возможно покупать видеокассеты с фильмами, стали доступны видеокамеры для бытовой записи. Сейчас уже и видеомагнитофоны никому не нужны, и видеокассеты их век был около десяти лет. Наступил век Интернета и век хранения информации на нём. Но вся индустрия телевидения перешла в интернет. Значит, ничего нового не развилось. Только одно технологическое железо заменилось на технологический кремний, то есть песок. Вот и всё. Нового прорывного нечего не произошло. Бумага, то есть газета, журнал, книга ушла на другую базу. Раньше были репортёры-журналисты. Теперь репортёр – оператор-говорун. Раньше он хоть должен быть грамотным, теперь ему грамотность не нужна. Ему нужен подвешенный язык и всё. Пока в новом веке ничего нового прорывного не появилось в экономике.
– Ну, всё, давайте, друзья, расходиться или съездим искупаться?
– О! Купаться!!! Поехали…
* * * * *
Сила заранее с помощью местных мужичков выровнял площадку, где-то настил сделали, где-то землю срезали, брезентовым пологом выровняли поверхность для стульев и под некоторые инструменты. На это ушло пару дней. Долго он думал, как расположить музыкантов строго на юг или с поворота на Восток или Запад. Где-то у него закрадывалась мысль разместить музыкантов лицом на Север. Он крутил и так, и эдак сценическую площадку в своём воображении – если на запад, Солнце будет бить в глаза, на юг – само оптимальное. А на юго-восток открывается широкая панорама. На северном склоне много кустарника, убирать что-то ему не захотелось.
Наконец он разместил инструменты, как ему подсказало его подсознание. На концерт без зрителей приехало много музыкантов, а он не ожидал, что откликнутся на его затею. Их даже не остановило то, что последние вёрсты нужно было пройти пешком с инструментом и костюмом. За год, что он прожил здесь с женой, столько набралось психбольных, которым понравилась его затея. Они помогли, и встретить, и накормить музыкантов, а также разместить их более или менее комфортно.
Музыканты собрались на сценической площадке. Кто в чём – некоторые в классических фраках, другие в народных костюмах и даже в шаманских одеяниях были музыканты. Все слушали его указания: кому и где садиться. Местные парни помогали переносить стулья и инструменты.
На вершине завывал тёплый ветер, сюда долетал звук колыхания ковыли. Даже полевые колокольчики и те вроде как звучали в ответ. Пролетавшие степные птицы тоже создавали звучание. Многие музыканты, увидев просторы с вершины Мара, заахали красоте и величию простора. – Это наша Россия? Вы смотрите, степь, русская степь, – и многие стали цитировать «Русское поле» Инны Гофф. Другие стали напевать: «Степь да степь кругом» или "Ой, да ты степь широкая".
