По наблюдениям Алекса все люди пребывали в твердой уверенности, что полицейский в форме лучше компаса. И неважно, что вместе с билетами на входе выдают карты. Зачем изучать какую-то бумажку, если тут стоит офицер?
Но все эти досадные мелочи отходят на второй план на фоне того, что во время ярмарки у Алекса не получится бывать в участке. А если он не в участке, то, значит, не сможет просматривать архивы в поисках материалов об убийствах других девочек.
После вчерашнего обеда Алекс с Миллером застряли на мелком ДТП за пределами города. Как только полицейские установили виновных и передали водителей вместе с транспортными средствами в руки Службы помощи автомобилистам, Алекса и Миллера вызвали в придорожную забегаловку «У Пита» примерно в трех милях от места аварии по той же дороге. Там банда байкеров-позеров ввязалась в драку с парой настоящих байкеров.
Заварушка рассосалась довольно быстро, стоило только появиться мужчинам в форме (и, что важнее, с кобурами), но Алексу и Миллеру все равно потребовалось почти два часа, чтобы взять показания у свидетелей и выяснить, кто обязан оплатить бару ущерб.
А когда напарники разобрались с дебоширами, смена уже подошла к концу. Было бы крайне подозрительно, если бы Алекс отправился в участок рыться в подвальных архивах, так что полицейский поехал домой, раздосадованный, что у него совсем не оставалось времени на поиски.
В обычном городе – или даже в Чикаго – его бы лишь похвалили за то, что в свободное время он трудится над делом. Или, по крайней мере, всем было бы без разницы – подход в духе «Это твое личное время, делай что хочешь». Но офицер не рассчитывал, что тут коллеги поведут себя так же.
Впрочем, прямо никто ничего не говорил. Алекс просто ощущал, что каким-то образом полицейских уводят от реального расследования этих убийств.
Даже себе Алекс не мог признаться, что причина может крыться в неких сверхъестественных силах. Хотя на себе ощутил, как физически тяжело оказалось записать на бумаге все, что он знал о деле. Он не верил в это, хотя с ним заговорили оторванные от тел головы.
Алекс пребывал в полной уверенности, что, стань кому-то известно о его расследовании, его бы сразу остановили. А полицейский этого не хотел.
У него был моральный долг перед теми мертвыми девочками и перед всеми живыми девочками Смитс Холлоу. У Алекса две дочери. Одна лишь мысль, что Камила или Валерия могут стать жертвами нападения какого-то безумца с ножом, едва не парализовала отца. И если бы с его дочерями случилось что-то, подобное произошедшему с теми мертвыми девочками, то он хотел бы знать. Алекс не мог даже вообразить, о чем сейчас думают их родители, как они тревожатся и как ждут.
Нужно установить их личности, хотя Кристи и не уделял особого внимания этой задаче. А потом узнать, были ли другие жертвы.
Третий пункт в его плане – разведать, кто тот незнакомец из «Мороженого у Сэма», в котором и одежда, и машина, и сама манера держаться выдавали чужака.
Алекс не знал, почему ему кажется, что этот человек связан с убийствами, но, тем не менее, полицейский был в этом уверен. Он не думал, что незнакомец – это обязательно тот самый преступник, хотя однозначно вычеркивать его из списка подозреваемых тоже не стоило. Это было опять же лишь ощущение, чувство, что этот человек имеет отношение к последним событиям, что он важен для расследования.
Алехандро Лопез не привык полагаться на смутные догадки и интуицию, работать без твердой, надежной опоры. Но Смитс Холлоу всего за день превратился из дружелюбного городка, где его семью приняли с распростертыми объятиями, в переменчивую бурлящую массу зыбучего песка, которая в любую секунду может утянуть всех под землю.
И дело не только в убийствах.
Прошлым вечером Беатрис поведала Алексу и Софии за ужином – дети ушли играть на улицу, и взрослые наслаждались вторым бокалом вина, – что на заводе чили ходят слухи о возможных сокращениях. Невестка полицейского всегда была слишком эмоциональной, и в тот момент все тревоги были написаны у нее на лице.
– Не думаю, что стоит слишком сильно беспокоиться, Беа, – спокойно произнес Эд. Брат Алекса никогда не переживал по пустякам – полная противоположность жены. – Пэм Макларен, которая работает рядом со мной на конвейере, рассказала, что такие слухи всплывают каждые пару месяцев, обычно сразу после волны набора новых сотрудников. А мы же только устроились в рамках расширения производства, так что как раз самое время.
Беа потрясла головой, и ее гладкое черное каре мягко закачалось вокруг подбородка:
– Это другое. Я услышала, как вчера за обедом об этом говорили мужчины за соседним столиком. Они беспокоились, что в этот раз будет иначе. Некоторые даже обсуждали, что, если начнутся сокращения, нужно уезжать из города.
– Уезжать куда? – спросил Алекс.
– В Чикаго, на завод «Набиско». Правда забавно окажется, если мы сюда переехали, только чтобы вернуться обратно?
