— Как Паша? — чуть не подпрыгнув на месте, спросила Даша, тут же забыв и о психологе, и об «очень хороших мальчиках».
— Все нормально, уже отошел. На редкость легко, в его-то состоянии, — отозвался врач.
— Можно я к нему зайду?
— Подожди две минуты, дай хоть в себя прийти человеку, — ответила Наташа, выходя в коридор и приваливаясь спиной к стене. — Сейчас Алинка над ним поколдует, зайдешь. Ты же позволишь, Алин?
— Позволю, и так уже все там облапали, — раздраженно отозвалась медсестра и снова закрыла дверь. Даше пришлось успокоиться и, смирившись, ждать.
Наконец, Алина вышла из палаты и жестом показала девушке, что она может зайти. Даша тут же вскочила с лавки и бросилась к другу.
— Привет!..
— Привет, — немного грустно улыбнулся Паша, убирая волосы с лица.
— Как ты? — дрожащим голосом спросила Даша.
— Не жалуюсь, — негромко отозвался парень, вытягивая руки перед собой и растопыривая пальцы, будто бы убеждаясь, что конечности до сих пор при нем. — Врач говорит, легко отошел. А ты?
— У меня уже все хорошо, — девушка заулыбалась и вдруг покраснела. Волна нахлынувшей после напряжения слабости заставила ее присесть на краешек кровати.
— Вот видишь, чем оборачиваются наши загадки… — Паша приподнялся на локтях, глядя на нее.
— Давай не будем об этом… — Даша тряхнула головой. — Не время, да и вообще, я сегодня уже кое-чего узнала.
— Что узнала? От кого? — парень едва ли не подскочил на месте, удивленно распахнув глаза.
— От Маруси. Это девочка из другой палаты, мы с ней лежим на одном этаже, — пояснила Даша. — По выписке подробности расскажу, тут психолог сидит за дверью, я в сумасшедший дом не хочу.
Паша молча кивнул, медленно вникая ситуацию.
— Дарья, — Алина, неся в руках пластиковый контейнер с лекарствами, вошла в палату, — ступай к себе. Павлу нужно отдохнуть. И, во всяком случае, скоро вы будете в соседних комнатах — здесь он теперь не задержится.
— До встречи, — одними губами прошептала Даша и вышла в коридор.
Через три дня и Дашу, и Пашу выписали из больницы. Состояние ребят стало отличным: Даша перестала страдать от головных болей, а Паша прихрамывать на правую ногу, потянутую в результате падения. Некоторое время врачи еще пытались распознать вещество, обнаруженное в крови подростков, но успехов эти попытки не возымели, поэтому довольно быстро про все произошедшее постарались забыть.
Забирала ребят из больницы мама Паши, Ирина Григорьевна, женщина суетливая, но ухоженная, стройная, выглядевшая, как настоящая модель, сошедшая с обложки. Врачи некоторое время поворчали, не желая отпускать без родителей Дашу, но, когда по продиктованному девушкой номеру ее работы их не очень вежливо попросили перезвонить в другое время, махнули рукой и позволили Ирине Григорьевне забрать обоих.
Пашка на маму был похож — у него были такие же пшеничные волосы, только встрепанные, словно парень сушил их под турбиной самолета, такие же большие серые глаза, такой же острый подбородок и такие же бледные веснушки, едва заметные на щеках и на носу. Однако отношения их, похоже, оставляли желать лучшего — мама, хотя с Дашей поздоровалась, не сказала ни слова, посмотрев на сына. Сам Паша, вдруг погрустнев и опустив голову, на нее вообще практически не глядел, погрузившись в свои мысли. После нескольких минут ходьбы по улице в напряженном молчании Даша уже хотела вопреки всем правилам этикета спросить, что сейчас происходит между этими двумя в их красноречивом молчании, как вдруг Пашка попросился самостоятельно проводить подругу до дома. Мама неопределенно пожала плечами: мол, если хочешь — провожай.
Вопрос о том, что случилось, Даше пришлось отложить — весь Пашкин вид говорил о том, что сейчас его задавать не стоит. Поэтому по пути домой девушка рассказала другу все, что удалось узнать за дни, проведенные в больнице. Подумав, парень предложил на следующий день зайти к Герде и поговорить обо все услышанном с ней, надеясь, что женщина сможет что-нибудь прояснить или добавить. И уже после этого можно будет продумать дальнейший план действий.
Они попрощались у подъезда, и Паша, помахав рукой, поспешил широкими шагами в сторону дома.
Даша поднялась на четвертый этаж и позвонила в свою квартиру. В следующую же секунду она поняла, что ей, скорее всего, никто не откроет, ведь время — рабочее, а значит, мамы нет дома… но через несколько ударов сердца она вдруг открыла дверь.
— Мама?.. А разве ты не должна быть на работе? — опешила девушка.
— Должна, — отозвалась мать, отступая в коридор, чтобы Даша могла войти. — Но нам сегодня дали внеплановый выходной. У них там проверка какая-то пришла…
— А я врачам твой рабочий дала, им сказали позже перезвонить… — девушка зашла в коридор, закрыв за собой дверь. — Теперь понятно, — она наклонилась, расшнуровывая кеды.
Несколько секунд было тихо. Мама стояла, оперевшись плечом на дверной косяк, потом негромко произнесла:
