Паша подскочил в холодном поту, шумно дыша и прижимая руки к груди, словно стараясь удержать бешено колотящееся сердце. Уже рассвело, и золотисто-розовые лучи света разогнали тьму, но все еще светил одинокий дворовый фонарь. Воздух, заходящий в комнату через распахнутое настежь окно, был свеж и чист. На улице стояла тишина, и лишь севшая на подоконник синица тихо и жалобно просила: «Пить! Пить!». Парень нехотя вылез из-под одеяла и прислушался.
В комнате раздался тихий шорох. Паша поднялся, осторожно ступая по старому полу, подкрался к двери и остановился, вслушиваясь во вновь воцарившуюся тишину. Не хотелось бы разбудить Дашу в такую рань из-за глупых подозрений… Снова раздался тихий скрип и хруст. Парень распахнул дверь.
Даша стояла на коленках на полу, собирая осколки чашки. Паша подошел к ней, присел рядом и стал помогать.
— Что случилось? — через несколько секунд молчания спросил он, взглянув на девушку.
— Я уронила ее спросонья. Сама не поняла, как так вышло, только — раз! — и из рук выскользнула, — тихо ответила Даша. — Надеюсь, она была не очень ценная?
— Нет, что ты. Обычная чашка. Тебе принести еще воды?
— Спасибо, не надо. У меня руки-крюки, всю посуду вам переколю. Мне правда неудобно…
— Ничего страшного, — прервал ее слова Паша, осторожно перекладывая осколки из ее руки в свою ладонь. — Со всеми бывает. На счастье, как говорится. Не надо себя за это винить, ладно? Ничего страшного не случилось.
Он поднялся с пола и ушел, прикрыв за собой дверь. Даша присела на кровать и с грустью посмотрела на давно потухшую керосинку. Девушка чувствовала себя виноватой, словно подвела Пашу. «Очень неудобно получилось…» — подумала она.
Неожиданно парень снова вошел в комнату и протянул ей новую кружку.
— Вот, держи.
— Я не хочу, — Даша всеми силами старалась изобразить безразличие к воде.
— Ты же пить хочешь? — удивился Паша.
— Не хочу, — с робкой улыбкой ответила девушка.
— Ну, как хочешь, — парень поставил чашку на стол и ушел.
Только он скрылся за дверью, Даша вскочила и, подлетев к столу, стала пить. Она не видела, как за ее спиной дверь тихо приоткрылась, и Паша посмотрел на нее. Парень улыбнулся и, покачав головой, закрыл дверь.
С утра Даша проснулась от легкого прикосновения к плечу. Открыв глаза, она увидела Пашу.
— Прости, не хотел тебя разбудить, — поспешно произнес он. — Я просто поправлял одеяло.
— Я сама проснулась, — возразила девушка.
— Ну, тогда доброе утро, соня.
— Доброе, — улыбнулась Даша. — А сколько времени? Уже поздно?
— Половина десятого.
— Ой! Это надо же было столько спать! — девушка рывком вскочила на ноги. — Мама уже, наверное, с ума сошла!
— Сначала позавтракай, — Паша попытался удержать ее.
— Нет, нет, нет, — Даша бегом вылетела на балкон и стала снимать с веревки давно высохшую одежду, выстиранную Пашкиной бабушкой еще вчера вечером.
— Пять минут ничего не решат, — заметил парень.
— Боже мой, не пытайся меня остановить! — на ходу надевая футболку, она снова промчалась в комнату.
— Я приготовил котлеты.
— Прости, но я волнуюсь за маму, и мне сейчас не до еды.
— А если я откажусь тебя провожать?
— Сама дойду, — Даша с удивительной проворностью на ходу впрыгнула в брюки и помчалась в коридор.
И тут Паша не выдержал. На полпути догнав Дашу, парень обхватил ее руками поперек живота и притянул к себе. Девушка шумно выдохнула и замерла.
— Я прошу тебя остаться.
Это было сказано настолько уверенно и твердо, что у Даши екнуло сердце. Девушка коротко кивнула.
— Я просто хочу, чтобы ты все обдумала, — продолжал Паша, не выпуская ее из объятий. — В каком состоянии сейчас твоя мама? Что ты ей скажешь?
— Да, над этим стоит подумать… — заикаясь, пробормотала Даша.
В следующую же секунду парень отпустил ее.
— Что на завтрак? — спросила девушка, стараясь успокоиться и избавиться от неожиданно нахлынувшей волны эмоций.
— Картошка, рыбные котлеты, печенье с мармеладом, — перечислил Паша, загибая пальцы. — Чай, кофе и компот на выбор.
— Во сколько же ты встал?!
— В шесть часов, — довольно улыбнулся Паша.
— И чему ты так рад?
— Я надеюсь, что ты любишь рыбные котлеты…
— Да, с этим ты не прогадал! — рассмеялась Даша и побежала на кухню.
— Так как ты планируешь начать разговор?
Даша подняла на него глаза и продолжила молча жевать картошку.
— Может быть, стоит попросить прощения за то, что не помогла ей тогда, а убежала?
— Нет. Я ничего говорить не буду. Пусть мама сама скажет. Я думаю, ей хочется сказать гораздо больше, чем мне.
— Во всяком случае, тебе придется что-то говорить.
— Буду импровизировать. Меня только одно волнует… — Даша замолчала. — У меня завтра день рождения. А каждая копейка теперь на счету. Мама постарается что-то придумать, что-то купить на подарок… А я не хочу, чтобы ей было тяжело. Как убедить, что мне ничего не нужно? Что наше благополучие — важнее?
