Стою на светофоре пока горит красный свет и в этот момент слышу, как звонит мой телефон. Смотрю на него мельком. Когда я за рулем, то стараюсь не отвечать на звонки. Но имя, которое высветилось на дисплее не дает мне возможности не ответить. Слишком редко этот абонент звонит мне.
Дима
— Да, отец…
— Дима, срочно приезжай в городскую клинику, — отец даже не здоровается со мной, начиная разговор в ту же секунду, как я принимаю вызов. Слышу в его голосе панику и волнение и это мне совсем не нравится.
— Зачем? Что случилось? — за секунду в голове проносится миллион мыслей, что могло произойти. И ни одна из этих мыслей мне ни черта не нравится.
— Игорь попал в аварию. Я только приехал в больницу. Жду что скажут врачи. Сейчас Кристина тоже подъедет. Приезжай… пожалуйста… — в горле встает комок, потому что первый раз слышу от отца это слово — пожалуйста.
Все также держа телефон у уха, я параллельно оцениваю ситуацию на дороге. Движение машин сильно заторможено из-за падающего снега. На перекрестке организовалась пробка и водители раздраженно сигналят друг другу в попытке побыстрее выбраться из этого затора. Вот уж правду говорят, что беда не приходит одна. Отчаянно сжимаю руками руль и рвано выдыхаю, пытаясь привести свои мысли и состояние в относительный порядок.
— Скоро буду, — два слова, которые я смог из себя выжать и начал перестраиваться, нарушая все правила дорожного движения. Уверен, что навлек на себя немало праведного гнева водителей, не говоря уже о штрафах, которые мне наверняка прилетят за мои маневры. Но сейчас это меня волнует меньше всего, я должен добраться до больницы чего бы мне это не стоило.
В итоге дорога до больницы занимает у меня не меньше часа. Подъехав к клинике я кажется первый раз за последний час делаю полноценный вдох. Забегаю в здание, надеваю бахилы и быстро выясняю на регистратуре где сейчас находится мой брат. На полной скорости несусь к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Со мной заходит еще несколько человек, и поездка мне кажется бесконечной. Мы останавливаемся на каждом этаже, выпуская и впуская врачей и пациентов. Едва лифт останавливается на нужном мне этаже и его створки открываются, я буквально вылетаю из него и судорожно оглядываюсь по сторонам. Глаза моментально цепляются за одинокую фигуру, которая сидит на диване в дальнем углу коридора. Всегда гордо расправленные плечи отца понуро опущены. Локтями он уперся в колени и обхватил голову руками. Сердце невольно сжимается и под ребрами начинает противно ныть. Для меня отец всегда был образцом уверенности и стойкости. Он смог практически с нуля поставить многомиллионный бизнес. Сколько конкурентов пытались подставить его и отобрать все, чего он добился. Но он всегда действовал хладнокровно и отстоял свои позиции в этом жестоком мире бизнеса, не терпящим слабых игроков. Единственное, что он так и не смог пережить — это потеря любимой жены и нашей мамы. Он никогда не показывал этого, но я видел, что в его душе поселилась пустота, которую уже ни одна женщина не смогла заполнить. Но даже здесь он смог взять себя в руки и продолжать жить несмотря ни на что. И сейчас мне больно и непривычно видеть его настолько растерянным и одиноким. Глядя на него, я в полной мере осознаю, что он уже не молод и даже у такого железного человека есть свой предел.
Кристина стоит у окна и резко поворачивается, когда слышит мои шаги. Вижу в ее глазах испуг и растерянность. Она судорожно обнимает себя руками, кивает мне и снова отворачивается к окну. Отец поднимает голову и наконец то замечает меня. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, и я теряюсь, не зная, что сказать. Я не привык видеть в его глазах то, что вижу сейчас. Тоску — да, грусть — да. Но никогда я не видел, чтобы в его глазах были благодарность и надежда.
— Как он, — все-таки нарушаю затянувшееся неловкое молчание.
— Его осматривают. Из-за снега машину занесло, и она выехала на встречку, лобовое столкновение. Оба водителя погибли. Игорь чудом остался жив.
Отец говорит отрывистыми фразами, видно, что каждое слово приносит ему боль. У меня на лбу выступает холодный пот. Ведь на месте погибшего водителя сейчас мог быть мой брат. Да, наши отношения нельзя назвать братскими и близкими. Любое наше общение заканчивалось ссорами или взаимными упреками. Но сейчас, перед лицом смерти, все это отходит на второй план.
Я молча сажусь на диван рядом с отцом и обнимаю его за плечи. Прижимаю к себе и крепко обнимаю. С горечью понимаю, что никогда раньше мы не были с ним так близки, как сейчас. Не помню, чтобы мы так сидели с ним на одном диване и разговаривали как отец и сын.
Не знаю сколько проходит времени. Мы вздрагиваем от каждого шума и с паникой смотрим в сторону палаты, в которой сейчас находится Игорь. Когда дверь наконец то открывается и к нам выходит врач, мы с отцом вскакиваем и подбегаем к нему.
— Как он? Серьезные ранения? — голос отца дрожит, и я кладу руку ему на плечо в попытке хоть немного его успокоить.