Оглядываюсь по сторонам и с облегчением осознаю, что мне просто приснился кошмар. Поднявшись с кровати, бреду на кухню, чтобы сварить себе кофе и отделаться от неприятного осадка, который оставил утренний сон. Зайдя на кухню спотыкаюсь обо что-то на полу и больно ударяюсь о край стола. Гляжу под ноги и вижу бутылку из-под пива, которая валяется здесь уже видимо не первый день. Оглядываюсь и кажется только теперь замечаю в каком бардаке я живу последнее время. Нестиранная одежда грудой валяется около стиральной машины в ванной комнате. В мойке немытая посуда, которую мне лень вовремя закинуть в посудомоечную машину. Каждый мой тухлый день проходил на автопилоте. Все стало пресным и безликим, я не чувствовал ни запахов, ни вкуса. Мне становится самому стыдно, потому что я никогда не был таким неопрятным. А все потому, что старался проводить как можно меньше времени дома. В стенах квартиры на меня наваливалась такая тоска, что хотелось волком выть. Поэтому торчал на работе как можно дольше и чаще. Это стало для меня относительным спасением, и кошмаром для всех моих коллег.
Вздрагиваю от резкого звука звонка, который неожиданно нарушает окружающую тишину. Часы показывают всего десять утра. И кого могло принести в такое раннее утро. Не совсем раннее, конечно, но, если учесть, что домой я приехал далеко за полночь, спал я не так много и вполне законно могу считать, что еще рано. Открываю дверь и замираю, потому что никак не ожидал увидеть этого гостя на пороге моего дома.
— Доброе утро, Дима. Гуляю по утрам и последнее время смотрю твоя машина часто на парковке стоит. Ты что не на работе? Или в другую смену работаешь?
— Здравствуйте Антонина Михайловна, — с удивлением смотрю на нее и теряюсь от неожиданности. Последнее время она и здороваться со мной не хотела, а тут пришла узнать, как мои дела. Видимо все-таки не считает меня совсем пропавшим. И это вдруг совершенно неожиданно вселяет в меня надежду. Пусть еще совсем эфемерную, которая парит в воздухе легким невесомым перышком. Но мне и этого достаточно, чтобы бережно ухватиться за нее в предвкушении какого-то чуда.
— Проходите, не стойте на пороге, — спохватываюсь и отхожу в сторону, чтобы дать своей гостье возможность зайти внутрь.
Антонина Михайловна переступает порог, с удивлением оглядывает весь бардак, который царит в квартире.
— Ты что-то совсем забомжевался. На тебя совсем непохоже, ты же чистюля.
— Я несколько дней почти дома не был. Вот и не успел прибраться.
Ну не рассказывать же ей, что я в принципе последний месяц об уборке и не думал. Да и вообще старался ни о чем кроме работы и не думать. Гнал все мысли прочь, потому что любая мысль неизменно приводила меня в тот день, когда я потерял свою кареглазую малышку. И от этих воспоминаний мне хотелось удариться головой о стену и разворотить свой упертый лоб.
— А что так? Случилось что?
— Брат в аварию попал.
Антонина Михайловна с подозрением смотрит на меня и прищуривает глаза.
— Это тот, который Аню обидел?
— Он это не со зла. Вернее, не со зла к ней.
— Ну и? Как сейчас себя чувствует? — вижу, что спрашивает из вежливости, и скорее всего ее особо не интересует его состояние.
— Пока без сознания. Мы с отцом в больнице практически живем.
И тут я не преувеличиваю. Брат в реанимации уже три дня, и мы за эти дни срослись с больничными стенами. Игорь практически все время без сознания, ему вкалывают обезболивающие и снотворное. Сейчас для него главное покой и целебное время. Но вчера вечером нам позволили зайти к нему ненадолго. Отцу нелегко дался этот визит. Нет ничего ужасней, чем видеть собственного ребенка в таком беспомощном и тяжёлом состоянии. К счастью операция прошла успешно, насколько это возможно в его ситуации. Как врач и сказал, травма оказалась очень серьезной, но возможность, что он встанет все же есть. Мы с отцом смирились с этой мыслью, поэтому приняли эту новость спокойно и внутренне готовы к борьбе. А она нам предстоит, в этом я, как врач, даже не сомневаюсь. Все эти дни мы очень много времени проводим с отцом вместе. Сидим в кафетерии неподалеку или просто гуляем в парке. Мне кажется мы за всю жизнь столько не разговаривали и только сейчас стали по-настоящему узнавать друг друга. Конечно, жаль, что причиной нашего сближения стали не самые лучшие жизненные обстоятельства. Но жизнь есть жизнь, и не всегда все случается, как мы того хотим.
— А как же на работе то отпустили? — Антонина Михайловна с присущей ей проницательностью внимательно смотрит на меня и продолжает вести свой допрос.
Вздыхаю, со всеми заботами с братом, проблема на работе отошла на второй план. Как-то стало все равно, что будет дальше, уволят меня, или отделаюсь испугом.
— Меня отстранили на месяц. Клиент нажаловался.
— Да ты что! — по-моему Антонину Михайловну больше впечатлило это событие из моей жизни, нежели состояние брата.
— Ничего страшного. Уверен, что во всем разберутся. А если и нет, то не пропаду.