— Да уж, чуть больше месяца с тобой не виделась, а тебя за это время вижу жизнь то потрепала. И сам выглядишь как бомж, уж прости, конечно, за такое сравнение. Поворачиваюсь к зеркалу и только теперь вижу себя во всей красе. Волосы грязные и всклокоченные, щетина отросла, вид уставший и изможденный.
— Да уж, как-то все наперекосяк пошло, как только Аня…
В это время оживает мой телефон, и я вижу на дисплее Отец. Хватаю трубку и буквально кричу в нее:
— Алло! Отец…
На той стороне меня перебивает его взволнованный голос:
— Дима, Игорь пришел в себя, нас пустят к нему. Приезжай скорее.
— Хорошо, скоро буду.
Антонина Михайловна, видя, что у меня снова аврал, разворачивается и идет к двери, но я, сбросив звонок, буквально ловлю ее за локоть.
— Антонина Михайловна, пожалуйста, мне нужно сказать вам еще несколько слов.
Кажется моя эфемерная надежда стала превращаться во вполне себе четкое понимание, что я должен делать дальше.
— Я знаю, что вы злитесь на меня. И, конечно, вы полностью правы. Я вину не отрицаю и готов нести любое наказание. Хотя что уж там — я и так наказан. Каждый день прохожу все круги ада. Не могу я без Ани, подыхаю без нее, от тоски на стену готов лезть. Мне нужно поговорить с ней Не по телефону, мне нужно глаза ее видеть. Я прощение на коленях вымаливать буду.
— Раньше надо было думать. А то вон какой сильный, никто ему не нужен. А сейчас на колени готов встать, да прощение вымаливать, смотри ка.
— Готов, и на колени встать, и вымаливать, и весь мир ей под ноги бросить. Я знаю, что я не подарок. Я старше, на работе непонятно что, характер хреновый. Короче не знаю, как Ане так повезло со мной, — с горечью усмехаюсь, — Она заслуживает намного большего, чем такой кретин как я. Но сдохну я без нее, понимаете. Люблю я ее. Люблю.
Антонина Михайловна поворачивается ко мне, но отвечать не спешит. Убийственно медленно что-то обдумывает в своей хитроумной голове и внимательно разглядывает меня, прищурив свои глаза.
— Вы главное скажите Ане, что я люблю ее, и чтобы она дала мне шанс поговорить с ней. Прощение я сам буду просить.
— Ладно, увижу так передам. Правда, когда свидимся не знаю. Ноги у меня болеть начали, из дома почти не выхожу, — Антонина Михайловна словно отмирает и отводит от меня свои глаза.
Улыбаюсь и с благодарностью целую ей руку. Не знаю откуда, но прекрасно понимаю, что вся эта строгость и равнодушие — напускные. Не сомневаюсь, что в душе она очень болезненно переживает наше с Аней расставание.
— И еще, передайте ей кое-что. Скажите, что сейчас я захлебываюсь.
Антонина Михайловна смотрит на меня с удивлением, но сейчас нет времени ей все объяснять.
— Просто передайте. Она поймет.
Антонина Михайловна кивает головой и быстро выходит из квартиры. Я же за считаные минуты принимаю душ и надеваю на себя то свежее, что смог найти в своем шкафу. Собираю на кухне объедки, из-за которых в доме стоит не самый свежий запах и подхожу к окну, чтобы открыть форточку. Вижу издалека как по тротуару, по направлению к остановке, важным и быстрым шагом движется такая знакомая мне фигура. Всем бы так бойко с больными ногами ходить. Прикладываю лоб к стеклу и невольно начинаю улыбаться. Поиграл в сильного независимого мужика и хватит. Моя маленькая девочка с бездонными глазами все-таки сделала из меня последнего подкаблучника. И сейчас, ясно осознавая и принимая это как данность, я чувствую себя счастливым как никогда в жизни.
Дима
Оставив машину на подземной парковке, тяжелым шагом иду к лифту и нажимаю кнопку вызова. День был очень тяжелым. Игорь пришел в себя и нам позволили провести с ним больше времени. Не передать словами как было горько смотреть на своего брата. Всегда активный и деятельный, сейчас он прикован к кровати и ему нельзя даже шевелиться лишний раз. Мы провели с отцом у него почти час и поддерживали его как могли. Самое тяжелое было не показывать свою жалость. Для такого человека, как мой брат, жалость даже от самых близких людей — невыносимый удар. Кристина к нам не приехала, сославшись на необходимость везти сына к репетиторам. Это немного насторожило меня, насколько я знаю репетиторы сами всегда приезжали к ним домой. Но отогнал от себя все ненужные мысли, сейчас и без этого хватает проблем.