И вот сейчас, стоя посередине его квартиры в окружении всего этого бардака, вдруг до конца осознаю, как тяжко ему пришлось последние дни. Кажется, что вся боль, которую он пережил, также наполняет и мою душу. Я отношу все наши вещи в мою комнату и прошу Антонину Михайловну приглядеть за сыном. Она с радостью подхватывает Тиму. Последнее время, когда я жила на съемной квартире, она не могла быть с нами так часто, как раньше и скучала по общению с сынишкой. Я слышу, как они весело разбирают пакеты с игрушками, находя каждой свое законное место в гостиной и спальне. Сама же я берусь за дело. Прибираю все комнаты, забрасываю грязные вещи в стиральную машину, быстро готовлю самое простое блюдо, так как сейчас не до деликатесов. К вечеру сынишка, утомленный таким активным днем, мирно засыпает в своей комнате, и Антонина Михайловна уходит к себе домой. С улыбкой отмечаю, что давно не видела ее такой счастливой. На лице довольная улыбка, кажется даже помолодела на десяток лет. А ведь только на днях на ноги жаловалась, что ходить не может. А сегодня весь день на ногах и ни разу ничего у нее не кольнуло.
Наконец то добираюсь до самого неприятного во всей уборке — холодильник. Оставила его напоследок, чтобы спокойно и обстоятельно навести в нем порядок. Раскладываю все по полочкам, когда чувствую, что не одна в комнате. Поднимаю голову и вижу Диму, который стоит истуканом на пороге и смотрит на меня так, как будто я привидение какое-то. Незаметно оглядываю его и сердце сжимается. Похудел, оброс, одежда неглаженная, вид осунувшийся. Первый мой порыв подойти и обнять этого упрямого барана, но не знаю, что сказать и как начать разговор. Да и вроде как не простила его еще, пусть сначала извинится хотя бы. Прислушиваюсь к своему сердцу и понимаю, что и не обижена уже на него.
Ужинаем вместе, и я привожу в порядок его всклокоченные волосы. Могла, конечно, просто отправить его в парикмахерскую рано утром, но желание хоть слегка прикоснуться к нему было намного сильнее. Смотрю на него через зеркало. На его лице дебильная улыбка и мне невольно хочется так же заулыбаться в ответ, но я сдерживаюсь огромным усилием воли. Нечего, пусть помучается. Вижу, как осунулось его лицо, да и похудел сильно. Понимаю, что причина этому не только ужасное питание. Сейчас ему тяжело, бывает так, что все в жизни рушится за один день. И несмотря на его физическую силу, в душе он такой же хрупкий и ранимый человек, как любой из нас.
Когда ухожу в свою комнату, то вздыхаю и кажется только сейчас кислород поступает в мои легкие, и я чувствую, что кровь начинает бегать по венам и все мое тело оживать. Последний месяц как будто и не жила. Работала, занималась своими делами, Тиму воспитывала. Но все как будто на автомате. Казалось не чувствую ни запахов, ни вкуса. Все стало пресным. Только сынишка заставлял улыбаться, только его маленькие ручки, которыми он касался меня, заставляли меня оживать и держаться всеми силами. Сколько раз я думала наплевать на гордость и пойти поговорить с Димой. Но страх, что он посмеется надо мной и снова выставит из своей жизни, не давали мне сделать этот шаг. Слышу, как он идет в свою комнату, но не слышу хлопок двери. Видимо боится разбудить Тиму. Закрываю глаза и первый раз за все это время счастливо улыбаюсь и проваливаюсь в глубокий сон.
Аня
Открываю глаза и с удивлением вижу, что уже довольно позднее утро. На стенке напротив играет солнечный зайчик, и я блаженно улыбаюсь, потягиваясь всем телом. Я так крепко не спала уже давно. Вернее, с тех пор как отсюда уехала. В съемной квартире сон всегда был поверхностным. В голову постоянно лезли тревожные мысли. Могла проснуться посередине ночи и долго лежать с открытыми глазами, уставившись в потолок.
Сынишка безмятежно спит и улыбается во сне. Видимо и ему по душе, что мы вернулись в квартиру к Диме. Поворачиваю голову и взгляд падает на кресло рядом с кроватью. Странно, я уверена, что покрывало на нем не так лежало вчера. Я его во время уборки аккуратно сложила, а сейчас оно скомкалось, как будто на кресле кто-то сидел. Задумчиво хмурю лоб, показалось, наверное. Скорее всего сама вчера его отбросила, когда готовила все для стрижки Димы. Тихо встаю, чтобы не разбудить Тиму и выхожу из комнаты. В гостиной в недоумении останавливаюсь и пялюсь на диван. На нем, сжавшись, в ужасно неудобной позе лежит Дима. Диван для него маленький и ему приходится буквально свернуться калачиком. Заглядываю в его комнату, может я вчера плохо в ней убралась, и он не смог спать в своей постели. Нет, все в порядке, более того постель разобрана, значит вечером он лег в нее спать. На цыпочках, чтобы не разбудить его, направляюсь на кухню. Когда прохожу мимо дивана, то Дима вдруг вздрагивает и резко вскакивает.
— Ты куда? — смотрит на меня как на вора, которого только что поймал с поличным.