– Ээ… Сумасшедшая девочка… – прошептал Джава, переводя взгляд с распластавшегося на полу друга на нее, и обратно.
– Сонечка, – прошептал умирающим голосом Оливер, который попытался вложить в свой голос максимальную долю позитива. «Хреново получилось,» – констатировала безжалостная девушка и начала его разматывать, перевернув лицом вниз.
– Ты что делаешь? – кинулся ее оттаскивать Малик, а она, не будь дурой, поставила ему больнющий щелбан на лбу. Малыш взвыл и отскочил подальше.
Потягивающий в уголке кофе Дэн посчитал момент благоприятным, чтобы напомнить о себе:
– Кхм…
Ноль эмоций на него.
– Оливер, что здесь творится? – девушка попыталась разузнать лейтмотив ситуации у виновника «торжества».
– Кхм! – он повторил попытку, прочистив горло.
– Чего? – огрызнулась воинственная девушка.
– Сонь…
– Да, Дэн?
– Ты как сюда пробралась?
– Меня примчали крылья любви, – она сказала это таким мрачным тоном, что в мыслях всех присутствующих «крылья любви» трансформировались в сухие жилистые махалки грифа с минимум перьев.
– Что это значит? – задал вертевшийся у каждого на губах вопрос Джава.
– Вы украли моего парня, закатали его в палас, джентльмены удачи, @uncensored@! Мне в каком моменте радоваться надо? А? Подскажите.
– Твоего парня? – это они произнесли хором абсолютно не верящим тоном.
– Да-да, моего парня. И почему это ввергает всех в шок? О, вы, наверное, тайно лелеяли надежду со мной встречаться, да? Обломчик, мальчики, у мну уже есть любовь-морковь и все дела, тру-ля-ля. Раскатывайте обойки, что тщательно накатали! – она воздвигла свою ногу на «рулон», заставив Оливера неопределенно хмыкнуть от дискомфортного состояния.
– Погоди, а как же Лена, разве он не клеится к ней? – промямлил Малик.
– Мой парень клеится только ко мне. То есть уже приклеен, посажен на клей-момент – хрен отдерешь, ясно?
– Да-да, – пробубнил в палас и Олли.
– Слышали?
– Мы же видели, как они сегодня встречались в парке развлечений, – не мог угомониться Джава.
– Мы как одна семья. Он с ней гулял как с сестренкой. Ясно? – она своим словам практически не верила, но и сказать по-другому просто не могла.
– Ой-ё-ёй! – начал повизгивать, приходящий в себя Владимир.
– Компрессик другу обеспечьте, пока я со своим сокровищем буду разбираться, – наставительным тоном приказала Соня и продолжила разматывать Оливера.
Больше к ней никто не цеплялся. Даже больше: они все попросили прощения у парня и поклялись больше не совершать опрометчивых поступков.
Задерживаться с кающимися друзьями ни у одного из парочки Соня-Олли желания не было, так что они без проблем покинули место недавнего заключения и двинули в сторону джипа, где, как ожидала Соня, ее должен был ждать брат. Но брата не было, преследуемых им грабителей тоже, так что девушка, решив, что ее братец «сбежал, гад», посадила за руль немного покалеченного Оливера.
Дорога домой была безмолвной. Но, как только машина тормознула во дворе, Оливер потянулся к Сонечке через сидение, чтобы чмокнуть в щеку – к более сильным проявлениям чувств парня она внутренне была не готова, но вуалировала все под доходящую до неприличия порядочность, так что ее оборона сработала незамедлительно:
– Куда потянул свои слюняво-бацильные хавалки? – она решила, что он хочет поцеловать ее в «сахарные уста», и со всей дури стукнула его по вытянувшимся губам, отбивая всякое желание к киссам на сегодня.
– Нежнее, Сонечка, – попросил ничуть не взбешенный поступком своей любимой девушки Олли, лишь огорчился немного и, быстро придя в форму после яркого посыла, решил разрядить атмосферу: – А знаешь, если собрать всю энергию, вкладываемую женщинами в пощёчины, то ее хватит на запуск большого андронного коллайдера.
– Вместо башки у тебя андронный коллайдер, – огрызнулась, хохотнув Соня. – И били тебя, по всему, по ходу, не раз. Но что-то я не вижу, чтобы агрегат был запущен.
– Это я просто свои астральные батарейки вынул, чтобы не загружать тебя интеллектом, – подмигнул он.
– Ты так очарователен в этой милой заботе, – поддержала Соня его благостный настрой и расщедрилась: – Ладно, будет тебе маленький бонус… – она вперила в встрепенувшегося парня полный игривой загадочности взгляд и томно произнесла: – Разрешаю тебе смотреть на меня и плавиться от счастья, – похлопав его по голове королевским благодушным жестом, она открыла дверь и, звонко рассмеявшись, выпорхнула в темный двор, освещаемый лишь одним фонарем – остальные уже давно были битыми самой же Соней и компанией парочки ее гоповатых друзей, с которыми она иногда весело проводила время, правда, весьма разрушительно для района.
После ее ухода в салоне сразу воцарилась гулкая тишина, лишь напряжение витало в воздухе, вобрав в себя остатки брошенного девушкой напоследок юморка и истребив его подчистую.
