Да в мозгу у тебя ролевая игра, «Я кретино-даунито» называется!
– То есть садо-маз…
– Нет! – вновь перебила его наша троица. Думаю, мамаша Артемки за сынулю любому голову отгрызет и мозг высосет. Брр…
– Какие еще игры, дурачье? – шикнула я на Тёму.
– Нам всем интересно, и даже дворецкому, – заинтересованно вклинился Сандал.
А я стала мысленно возмущаться, какие они мажоры, даже дворецкий у них есть, вон, в дверях нарисовался… Кстати, знакомая у него физия. Точно-точно, это же тот самый дядечка, который выгуливал Пушистика, который лысеет наперегонки со своим надвигающимся пенсионерством.
– Кхм, прошу меня простить, Сандал Евгеньевич, Ефросинья Эразмовна и Артем Сандалович, – ну и задаваки эти богачи, даже к Тёме, которому тот в почетные внуки годится, и то по имени-отчеству заставляют обращаться, – ужин стынет.
Ужин… Ммм… А я весь день не ела!
Мой желудок предательски заурчал, Ефросинья Маразмо… то есть Эразмовна скорчила такую недовольную физиономию от этого звука, будто ей на голову, как минимум, коровья «лепешка» зафигачилась. Видимо, она уже давно заключила меня в категорию плебеев, этикету не обученных.
– Какой ужин? – стала она орать на беднягу-дворецкого, который боялся ее до чертиков – у него чуть ли не колени тряслись. Хотя, вполне возможно, он, как мужчина (пусть уже и не первой свежести, а закостенелый урюк), опасался за свое мужское достоинство, не суть, что оно уже в недетоплодотворном состоянии, но все же естественную нужду справлять же как-то надо. Но, как бы то ни было, ему было реально страшно, а от ее дальнейших воплей, еще больше: – Как мы можем ужинать, когда к нам в дом пробралась какая-то гулящая особа? И, кстати, как ты мог ее проворонить? – с каждым вопросом он все более скукоживался. – Как она прокралась в дом?
– Кстати, малышка, как? – поинтересовался мне на ухо Артем.
– Долгая история, – буркнула я и вновь, краснея, опустила глаза в пол. Сты-ы-ыдно.
– Потом узнаем как! Меня больше интересуют ролевые игры! – перебил всех Сандал Евгеньевич.
– Сандал, это ты по жизни озабоченный! А наш сынок просто пошутил, да ведь? Сына, ну-ка, скажи нам, что ты пошутил.
– Мам, пап! – устало, но грозно, прозвучал рык Артема, принуждая всех захлопнуть рты (у матери, наверное, научился). – Это – Лена, – его голос вновь стал средней тональности, – моя девушка. А это, – он обвел руками пространство вокруг себя, – моя комната. Вместе все это – моя личная жизнь. Согласны-не согласны – меня не колышет. Я на двери вам все маршруты прописал. Так что будьте добры, валите нафиг!
– Сынок, ты не прав, – пока его мать пребывала в глубоком шоке, отец Артема решил вправить тому мозг.
– Да вы как римская инквизиция. То не делай, с тем не разговаривай…
– Мы хотим как лучше, и мы не против, если ты хочешь встречаться с Леной, она милая, – его папандр мне благосклонно улыбнулся.
– Значит, она и тебя приворожила, хитрая бестия… – обреченно пробубнила себе под нос Ефросинья, а потом отмерла, услышав слова своего мужа: – Кто это не против? Мы против!
– А мне все равно! Я с ней встречаюсь, влюблен…
Он говорил что-то еще, много говорил, ему отвечали, они спорили, ругались, он долго выталкивал родителей прочь из комнаты, что далось ему с трудом, но я всего этого не слышала. Даже не заметила, как он напялил на себя футболку с изображенной на ней мозаикой. Все это время я мысленно повторяла его последнюю фразу, которая ввела меня в состояние прострации. «Влюблен…». Мои уши после нее сразу заложило, будто я сейчас совершила погружение с аквалангом. На лице нарисовалась улыбка потомственной идиотки, чья голубая мечта, наконец-то, осуществилась.
О ее наличии на моем контуженном личике меня лично проинформировал Артем:
– Чего ржешь? – мегаромантично поинтересовался мой принц, пощелкав пальцами перед моим грузанувшим фэйсом.
– Сам ты… – обиделась я.
– Что я? – округлил он глаза, по-детски надув губы.
– Ничего.
Шер стал тискать мои щеки, словно я была хомяком, а он, добросердечный гражданин, случайно заблудший в зоопарк, решил меня накормить, засыпав за оттянутые щеки зерна, приговаривая:
– Ути моя маленькая!
Я еле вырвалась:
– Ты – псих! Не прикасайся ко мне!
– Но ты такая смешная!
– Я тебе клоун что ли? Ууу, больной! – я терла свои щеки, пострадавшие после его щипаний и носилась от него по всей комнате.
– Ага, ты – моя персональная клоунесса!
– А ты – мой персональный маньяк!
– Детка, я буду для тебя, кем хочешь, – в него вселился змей искуситель? Тём, сбавь обороты!
– Тогда, будь для меня статуей!
Артем не сразу понял, что я очень умно вывернула под себя его фразу, но, когда до него все-таки дошло, вынужден был остановиться как вкопанный:
– Все, я – статуя, я – мрамор.
Эй, голуби, я тут вам каменное изваяние по блату подогнала, давай все сюда!
– Молодец, хороший мальчик, – похвалила его я и самым наивнейшим образом потрепала по голове. Ду-у-ура! Надо было брать ноги в руки и бежать, пока памятник, изготовленный по моему спецзаказу, не ожил. Ага, уговора на то, что он оживет, не было.
Так что этот дурак подхватил меня на руки и ломанулся прочь из комнаты:
