– А теперь ужинать! – радостно проорал он мне в ухо.
– А как же наши, – следующие слова я сказала шепотом, мало ли, вдруг у них здесь в коридоре ведется прослушка, – проблемы? Те, которые связаны с нашим рассекречиванием.
Артем остановился, закрыл глаза, обдумал что-то про себя, вновь открыл глаза и вынес вердикт:
– Что-нибудь придумаем, а пока надо решить проблему с родителями.
– И как мы будем ее решать?
В тот момент меня больше волновало насущное, нет, чтоб радоваться – меня впервые в жизни на руках таскают!..
– За ужином. Договорились же.
– А-а-а… Я понимающе покивала, – так вот о чем они трещали, пока я раздумывала о его влюбленности в меня … Так он же в меня влюблен. Ой, кажется, я вновь краснею. И в груди такое приятное чувство. Значит, я ему не безразлична и, возможно, дорога. А вот интересно, он совершил бы ради меня какой-нибудь глупый, но ужасно романтичный поступок?..
– Э-эй! – Артем вновь пощелкал перед моим носом пальцами, вытаскивая мое сознание из страны грез.
Его лицо выражало недовольство, а в голове тут же проскочила бегущая строка, извещая, что никаких безрассудных поступков ради меня он совершать не станет.
– Что?
– Я только что рассказывал тебе наш план, о том, как мы познакомились и все прочее. Ты же слушала?
– Конечно, – надеюсь, мои глаза достаточно честно округлились. Хотя, врать я не умею. Леська говорит, что с такими честными глазками, как у меня, даже в торговлю не берут.
– Тогда, постараемся обойдись без эксцессов?
Ух ты, самый умный что ль? Черепная коробка не жмет, нет, Артемка? Специально, наверное, в энциклопедии слово нашел и выучил, чтоб передо мной блеснуть своими глубокими познаниями. Хочется верить, что они не настолько глубоки, и я в них утону.
Но, покорив себя за вредность, вслух я сказала иное:
– Постараемся.
Значит, на повестке дня ужин в семействе Охренчиков! Вот кайф… То есть наоборот. Тут никакие самоуговоры радость от предстоящей перспективы не ссинтезируют. Семейка у Артема еще та, и он еще утверждает, что это у меня сумасшедшие родственники? Псих…
– Ууу! Придурки! Как вы могли ее упустить? – возмущалась в трубку мобильного телефона ухоженная миловидная блондинка чуть больше, чем средних лет.
От негодования она соскоблила лак на указательном и большом пальцах левой руки, а теперь теребила обручальное кольцо, норовя отколупать бриллиант.
– Простите! – виновато пробурчал приглушенный бас из трубки.
– На что мне ваше «простите»? – продолжала она негодовать. – Мне его может быть на камеру заснять и поставить в качестве заставки на экран лэптопа? Или может нафоткать и всю стену потом обклеить? А может вообще магнитиков наделать с «простите» и холодильник обвешать? Где я ее теперь найду по вашей милости, то есть тупости? Как так можно? В прошлый раз вы упустили объект О, а объект А по вашему недосмотру чуть не отправился валить лес в Сибирь.
– Но мы же предлагали вам установить жучки…
– Это подсудное дело, – отрубила женщина.
– Но с вашими связями…
– И слышать не хочу! О, – взвыла она, попутно листая ежедневник – в виду новых обстоятельств ей предстояло отменить ужин в обществе одной известной состоятельной семьи города, встречу с которыми считала важным событием, – и почему я связалась именно с вами? Неужели мой дражайший супруг не мог выделить нормальных людей?
– Простите…
Вся троица мужчин, сидящих в машине перед домом объекта Л, где они и видели ее в последний раз вместе с Анатолием Световым, сыном мэра, представляла собой одну расплывшуюся лужицу. Но, даже вспомнив об этом факте, троицу никоим образом не осенило, и говорить об этом сейчас они не стали.
– Так, значит, план таков. Вы сейчас где? – решительно произнесла блондинка.
– Во дворе ее дома.
– Я сейчас к вам подъеду, и на месте решим что, как и куда. А сейчас я пойду и оторву уши своему мужу, и пусть только кто из охраны попробует встать на защиту… – прозвучало достаточно убедительно для угрозы, так что троица синхронно сглотнула, прочувствовав на себе злость милой, доброй и хорошей, но страшной в гневе, жены босса. – Все, конец связи.
Женщина еще немного потеребила подвернувшийся под руку календарик, затем вновь пролистнула ежедневник, позвонила и отменила встречу, сославшись на срочные важные дела, не соврав, и отправилась вершить расправу над мужем.
Всегда мечтала, что меня будут носить на руках… И вот моя детская тайная мечта, которую я доверяла лишь куклам и дневнику, приобрела реальные очертания.
