Я погладила его по плечу, не зная, что сказать, потому что, видимо, мне блистать было нечем, не то, что этой девице с зашкаливающим Ай-Кью, Олли сморгнул и вновь воззрился на меня оттаявшим взглядом. Вау, вот что значит – работник сцены! Да он прирожденный актер.
– Кого я первыми по списку называл, Ленк? – спросил он меня.
– Валеру и Никиту? – неуверенно предложила я вариант, который казался мне верным, хотя моей памяти доверять не стоит!
– Точно! – указал в мою сторону двумя указательными пальцами Оливер.
Вообще, я заметила, он любит жестикулировать. Иногда просто ладонью, иногда в дело входят пальцы, но руки постоянно в движении. Любой его рассказ или даже просто заданный вопрос сразу обретает объемы и границы, появляется абстрактная картинка. Это здорово.
Оливер двинул в сторону одной из закрытых дверей, похватав с пола разбросанные вещички. Я приметила, что из одного пакета выглядывал плюшевый медведь, и теперь только до меня дошло, что мой друг не просто так заглянул на огонёк, а с важной миссией – подарить радость… детям. Я с каждой секундой умилялась все больше и больше ему и его поступкам.
– Привет, детвора! – с ходу заорал Оливер, побудив делавших вид, что спят мальчишек к активности.
– Олли! Олли! Ты снова пришел! – наперебой заорали два пацана, бледные с лица, но жутко радостные, разбудив действительно спящую на кушетку уставшую женщину с синими кругами под глазами.
– Ой, простите, Галина Петровна, а я Вас и не приметил, – тут же принялся извиняться мой дружище, подбегая к умаявшейся женщине. – Я бы Вас не будил…
– Ну, что ты, Олличка, мы тебе всегда рады, правда ведь, детишки? – очень тихо произнесла Галина Петровна, чуть ли не умирающим голосом, закутываясь сильнее в аляповатый халат и пожимая ладонь моего спутника.
Детишки снова загалдели, что рады.
– Ага, малышня, я тоже вам рад, – он запрыгнул на кровать к мальчишкам, где они успели скооперироваться, и потрепал обоих сорванцов по лысым головам, они жмурились от удовольствия приятных объятий, которые детям, лежащим в раковом корпусе (а это был именно он, что я поняла, взглянув на лежащую около мамы одного из детей брошюрку) перепадают не слишком часто.
– А кого ты с собой привел? – спросил тот малыш, что с левой койки, на вид они оба для меня были одинаковые, но мне так казалось только из-за обезволосенных макушек.
– А это мой друг. Ее зовут Лена.
– Меня зовут Валера, – кинулся жать мне руку один из детей.
– Я Никитка, но можно Ник, – подбежал второй и, не последовав примеру друга, обнял мои колени, уткнувшись мне в живот. Я немного растерялась, но поддалась объятиям и, чуть наклонившись, тоже приобняла его.
Валерке, кажется, тоже хотелось присоединиться к нам, но он меня немного чурался, так что интеллигентно стоял в сторонке, а потом вновь убежал к своему кумиру.
– И она принесла вам подарки! – подмигнул мне Оливер, а я всё стола деревенским столбом.
Но тут Никита не выдержал и уставился на меня жалобным взглядом, что я как-то сразу оттаяла и схватилась за первый попавший мне в руки пакет и со словами: «А что тут у нас?» извлекла из него коробку с конструктором «Лего» и вручила Нику, а Валлерке достался конструкторский набор «Самолет» на пятьсот деталей.
Дети взвыли от радости и тут же кинулись открывать коробки, мама благодарила «Олличку» за то, что он весь такой замечательный и положительный, поздравила его с прекрасным выбором девушки, то бишь меня (хотя мы вполне красноречиво убеждали ее, что это не так, она все равно не поверила). Затем Валера и Никита заставили и нас принять участие в сборке самолета, а после и ангара из второго конструктора, с чем мы (то есть всеобщий любимец Оливер) с успехом справились и, выслушав наставления тети Гали, как она настоятельно просила ее величать, отправились штурмовать остальные палаты.
Второй по счету была палата девочек – Светы, Азалии и Тани. Светой оказалась четырехлетняя малышка, пребывающая здесь с мамой, которая как раз убежала на процедуры, потому что тоже чем-то болела; Азалией – высокая истощенная десятиклассница; а Таней – одногодка Валеры и Никиты, которая тоже лежала здесь не одна.
Как только мы вломились к ним, Света тут же оккупировала шею Оливера, оседлав его, а Азалька не отставала от нее, скача рядом как перебравшая кофеин белка в одном мультфильме. Таня же вытребовала подарок и начала сюсюкаться с новой игрушкой – большим плюшевым медведем. Она усадила его за маленький столик и принялась поить чаем, но ее мама, хрупкая крашенная блондинка, которую я бы за мать и вовсе не приняла – настолько молодо она выглядит – если бы Танька без конца не называла ее мамой, отругала ее и объяснила, что у них гости, а значит чаем поить надо всех. Дочка суть уловила, притащила, притянув за халат, Оливера и меня на чаепитие, но Снежана, как звали ее маму, предложила в итоге нам настоящий чай. Я отказалась, а вот мой друг с удовольствием согласился и сказал, чтобы мне тоже делали, типа, я стесняюсь сама спросить. Я накуксилась.
