– Дуешься? – спросил он, я промолчала. – Хорошо, зайка, я куплю тебе тромбон. Вижу – у тебя талант! – и рассмеялся, хотя я больше склоняюсь к варианту «заржал».
Зазвенев веселым колокольчиком, его поддержала Снежана, с которой я умудрилась немного разговориться, пока Олли старательно остужал чай, смешно надувая щеки, отчего мелкая Светка ухахатывалась и едва не грохнулась со стула, а Азалька чуть глаза не поломала, строя их обаятельному красавцу и изредка кося на меня черной завистью, потому что, как и все в больничке, ошибочно полагала, что между мной и моим звездным другом нечто большее, чем просто дружба. Мне ее пока еще детские взгляды были по барабану, потому что относительно подобного я жила под лозунгом «Мне всё оранжево, что не фиолетово!«, ведь у меня есть дома один, то есть даже два идеала женских эротических (о, боже, это сейчас я сказала???) снов, с которым я иногда появляюсь на улице, а прохожие девушки и даже взрослые тёти смотрят на меня гораздо озлобленнее, так что я привыкшая.
Перед уходом мы и двум оставшимся девушкам вручили по презенту. «Косоглазую» Азальку Оливер осчастливил новеньким ярко-желтого цвета «Айподом» из нано-коллекции, а шибзика Светку я одарила куклой-ребенком, которая умеет плакать, кушать, какать, короче, надо было быстрее рвать когти, пока не вернулась ее мама и не надела нам эту «замечательную» куколку на наши бесполезные бошки.
Потом мы навестили еще одну палату, с обитателем которой Олли раньше знаком не был, но вот сам больной прекрасно знал, кто к нему пришел. Матвей, ученик восьмого класса, лежал в отдельной палате, потому что у него была опухоль мозга, но на начальной стадии. Так что головные боли пока еще не стали постоянными, но вот музыку он слушать уже не мог и, это его ужасно огорчало, потому что он сам учился в музыкальной школе и собирался посвятить жизнь музыке. Но судьба распорядилась иначе… Зато оба парня нашли общую тему, между делом еще и меня заценив. «Рульная тёлка», – сказал школьничек, а Оливер возразил, что я не тёлка, а его «личный Дэ-эс-эс». Потом они долго ржали над расшифровкой, я краснела и смущалась, а эти придурки гоготали еще громче. В итоге в палату прибежал охранник и попросил вести себя тише, а узнав Оливера, рванул искать чистый лист, чтобы для «своих оболдуев» взять автограф звезды. А в довершении щелкнул его в обнимку со мной и Матвеем на телефон. Затем мы презентовали последнему какую-то фигню (типа тетриса, но круче), а парень чуть не скончался от счастья с восхищенным: «Вот привалило-то…», а я лишь поражалась, как Оливер так умело подобрал подарки.
Так мы обошли все оставшиеся палаты, везде нас встречали улыбками и добрыми сердцами, не хотели отпускать. От вида некоторых детишек меня бросало в дрожь, сердце разрывалось, но я следовала примеру Оливера и улыбалась им, вселяя в них надежду, что все будет хорошо. И даже шутила, припоминая им, что дальтоники все-таки правы, говоря, что жизнь – это радуга, то белая полоса, то черная.
В конце концов, пациенты закончились, но в пакете осталась одна игрушка – белоснежный единорог с золотым рогом в компактном исполнении.
– Он для тебя, – протянув мне пушистого зверька, сказал Олли.
– Правда? А ты уверен, что хочешь подарить его мне? – ну, все же он покупал это детям, а я вроде как уже не в этой категории.
– Хочу, – он улыбнулся, брови заиграли, ух, я могла бы вечно созерцать его лицо. – По-моему, ты будешь ему хорошей хозяйкой, хоть я не любишь животных.
– Я люблю, – возразила я. – Просто на расстоянии…
– Хитро, – ухмыльнулся парень. – А как ты его назовешь?
– Не знаю. Пусть будет просто единорожек… Зачем ему имя?
– Хорошо, пусть единорожек, – дал добро Оливер. – Ладно, с этим решили. Теперь тебе еще куда-нибудь надо?
– Вроде нет, – пожала плечами, припоминая, чем собиралась заниматься вечером.
Кажется, плана не было…
– Значит, побежали! – он дернул меня за руку, и мы резво побежали в неизвестном направлении.
Ну, хоть бы на руки догадался поднять и потащить мою тушку, думалось мне после первых десяти метров бега.
Довольно неожиданно сразу же после моего мысленного комментария Оливер притормозил и с ходу, предварительно щелкнув кнопкой сигнализации, раскрыл передо мной дверцу машины, в которую я сначала чуть не впечаталась лбом и залезать в салон не торопилась, но он буквально втолкнул в нее (то есть аккуратно усадил на пассажирское сидение) меня. Возмущаться от подобного акта преломления своей воли я не стала, окунувшись в прохладу затемненного салона.
Но все равно поинтересовалась, зачем мы спешили, как на пожар, если тачка за углом припаркована. На что мой друг ответил, что светить на улице фэйсом в его расписание не входило, а так как весь его камуфляж растаскали на сувениры, то желания оказаться распиленным на те же сувениры не в фаворе его планов на сегодня.
– Ну что, зай, рвём когти? – весело подмигнув мне и усевшись в водительское кресло, Оливер завел бесшумный мотор и мягко покатил свою, вероятно, жутко дорогую тачку.
