Я пожала его крепкую ладонь, потом мы подбежали к сидящей на лавочке парочке, которые до этого с энтузиазмом наблюдали за нашей «ссорой» и активно голосовали за то, кто из нас одержит победу в споре. Высокий худощавый парень был за Олли, который так и остался неузнанным благодаря камуфляжу, а сидящая рядом с ним и поедающая клубничный рожок миловидная девушка с маленьким ротиком, маленьким носиком и большущими глазами, с копной вьющихся волос, похожая на Мальвину, болела за меня. Прежде чем разбивать, они поинтересовались причине спора.
– Я уверен на все сто процентов, что через два месяца, ровно через два месяца, эта девушка, – он кивнул в мою сторону, не отпуская руки, – получит предложение, от которого не сможет отказаться, и станет замужней дамой, – посвятил в наш разговор незнакомцев Олли.
Девушка ахнула и отвесила своему парню подзатыльник со словами:
– Вот видишь, как надо ухаживать!
Парень сглотнул и замер в ожидании скорой расправы за несообразительность и меча глазами то на меня, то на Оливера, ожидая от нас помощи.
Но наш спор был уже разбит и мы ковыляли в сторону районной больницы, где, кажется, мне и наложили гипс дня три назад.
А сзади послышались звуки зарождающейся ссоры:
– Сравни себя и его! Где романтика? Где желание создать семью со мной? – взвизгнула девушка.
– Послушай, дорогая, но загс – это всего лишь способ уведомить государство о том, что мы спим вместе, не более…
Эта его фраза была генеральной ошибкой. Как если соревноваться в закидывании спичек в нос спящему троллю, ведь тролль-то скоро проснётся, а спринтерский забег на длинные дистанции, увы, выиграл другой парень из команды красно-синих.
– Ах так! – взревела в худосочной Мальвине раненная белуга. – Да ты…
Что там у них было дальше я не знаю. А мы дошли до больнички.
На входе сидела суровая рыжеволосая тётка, на лбу которой, словно на бронзовой статуе, были выбиты условия новой акции, а именно: «Рискните пройти без бахил и получите направление к стоматологу без очереди!« мы рисковать не стали, а натянули предоставленные ответственным Оливером «одноразовые носочки для обуви» и застряли на регистрации. То есть я застряла на регистрации, а Оливер отпросился от стояния в очереди со мной, чтобы сбегать по-быстрому в магазин, ему, видите ли, что-то срочно понадобилось. Я его задерживать не стала, да и не с руки мне было светить перед ним паспортом, так что я отстояла очередь и хотела записаться на прием, когда медсестра заявила, что помнит меня (разумеется, я ее не помнила) и широко-прешироко улыбнулась… Даже как-то зловеще, что ли…
– Здравствуйте, Елена Родионовна, а мы Вас жда-а-али, – с деревенским говорком проговорила она, выдав в себе простушку, какой на вид она не являлась.
– Здравствуйте, ждали, значит? А зачем?
– Ну, как зачем? Чтобы гипс снять! – чистосердечно выпалила девушка, не умеющая врать.
– Так быстро? – удивилась я.
– Конечно, у вас же рука здоровая, – хохотнула медсестричка, снова улыбнувшись, в результате чего ее пухлые щечки образовали по углам маленькие добрые ямочки.
– Как здоровая? – вылила я, но не сразу, потому что сочетание того, какой она была располагающей к себе, и того, что она говорила, немного дезориентировало меня.
– Ну, так вот. Вывих у Вас был, но доктор Владлен Митрофанович сразу вправил! А Ваш муж настоял, чтобы гипс наложили. Переживал… – она вздохнула, умиляясь чрезмерной опеке моего муженька.
Вот даун. Еще будущий доктор. Да к такому доктору никто на прием не придет. А всех, кто придет, я под дверью просвещу в плане его знаний и умений. Придурок!.. Я тут столько дней с этим дурацким гипсом хожу, а он липовый!
– Переживал он… – пробурчала я.
– Да, сразу видно, что любит…
О боже, опять старая заезженная пластинка про любовь. Много они все в любви понимают…
– Ага, видно. Девушка, а проводите меня, пожалуйста к врачу, чтобы снять гипс.
– Конечно-конечно, – залебезила деревенская простушка, поставила, невзирая на оживленный злобный гул очереди, в окошке табличку «Приду через 5 минут» (но мне было впервые все равно) и побежала по лабиринтам здания куда-то вперед, а я за ней. Вскоре мы остановились перед большой кожаной дверью, на которой иголочками был прилеплен листочек с часами работы, над которым красовалась табличка:
«ТРАВМАТОЛОГ
Пичугин Владлен Митрофанович»
Я прошла к нему, он меня тоже помнил. Конечно, мне было интересно, почему такой знатный ас в своей области дежурил ночью в больнице, когда сюда поступила я, но я постеснялась спросить, зато он нисколько не стеснялся болтать со мной на отвлеченные темы, поржал с меня, снял гипс и отпустил восвояси. Я заевшей в магнитофоне кассетой повторяла «спасибо», а он без конца отвечал, что «не за что».
На выходе от врача меня подловил Олли, удивленными глазами таращась на завернутую в толстовку меня с отсутствующим на руке гипсом, и с завистью в голосе спросил:
– Ух ты, а на тебе, как на собаке заживает, да?
Я ответила ему не менее удивленным взглядом, с интересом созерцая кипу пакетов в руках.
– Ага, я супер девочка. Что за пакеты?
