– Поэтому надо вышколить себя на неупотребление. Придется лечь в клинику, подлечить свою нервную систему, ведь Вы знаете – все проблемы от нервов.
– Знаю…
– Так что Вам надо начинать прямо сейчас. Прекратите возводить эти гидроксипроизводные углеводородов на пьедестал.
– Да-да.
– Перестаньте мечтать об этих алканолах.
– А о чем же мне тогда мечтать?
– Или о ком? Неужели Вам не о ком мечтать?..
– Мне… Не знаю… Есть…
– И о ком же Вы хотите мечтать?
– У меня есть муж. И есть друг.
– Так кого Вы выбираете?
– Кого?.. Нужно выбрать?
– Иначе нельзя! Или ваш мозг вновь будет затуманен парами этанола…»
Тьфу, блин, ну и фантазия. Я, задумавшись, пристроилась на ступеньках около сестренки и мысленно пыталась решить, кто из не моих парней лучше. А ведь надо учитывать, что мне ни один из них не светит. А мне бы хотелось с кем-то из них встречаться?.. Да, этот вопрос и надо было задать сначала этой тупой тетке из Общества анонимных алкоголиков, а не подливать масла в огонь своими химическими терминами. Она меня совсем запутала… А ведь я, которая реальная я, прекрасно знаю, что никогда не стала бы встречаться с Оливером, потому что у него есть девушка, а с Артемом не стала бы встречаться, потому что он меня не уважает.
– Вот и все, Сонька, так что я одна, как перст. А у тебя есть любовь?.. Странно, я никогда не интересовалась, есть ли у тебя кто-то, кого ты любишь, кто любит тебя. У Егора есть любовь, знаешь? Нет, конечно, не знаешь, это же, – я снизила голос до свистящего шепота, – глобальный секрет. Никому нельзя рассказывать, – Соня продолжала сопеть, не обращая внимания не то, что на мою речь, но даже и на то, как я ее впихивала в неожиданно работающий лифт. – Поэтому я молчу. Пока не знаю, одобряю или нет, но молчу. Ведь, главное, что его сердце колотится с чьим-то в одном ритме… Это здорово, правда, Сонь?
Соня мое мнение не разделяла, либо же решила выставить себя интеллигентной, чтобы не открыть рот и не наполнить закрытое пространство запахом свежего перегара, но она продолжала молча сопеть, привалившись к двери кабинки. А я прикидывала, ее к двери тащить лучше за ноги или за руки.
Решив, что за руки гуманнее, я выполнила обязанность старшей умной и заботливой сестры и, дотащив ее тело до нашей комнаты, свалила его около ее кровати. Устроить ей приятную ночлежку на постели моих тщедушных силенок не хватило, так что пусть с утра ей будет стыдно, а я пошла спать, предварительно назидательно попросив ее больше много не пить и пожелав спокойной ночи.
Тем утром почему-то стыдно было мне, то есть не стыдно, а жаль стонущую на все лады сестричку.
– Ах, как мне плохо, – театрально завывала она, ломая руки. Но плохо ей было по-настоящему. – Дай мне аспирину! Воды принеси. Нет, тазик!.. Фу, как противно…
Ну, я для проформы назвала ее пару раз «скулящей собачкой» и «старой бабкой», но она меня за это чуть волос на голове не лишила, так что я решила больше не экспериментировать, а молча бегала вокруг нее, выполняя все просьбы. В конце концов, она болеет, ей плохо, а я ей как мама, выбора у меня нет. Что же, спасу молодое поколение, авось ее от алкоголя как чертей, вампиров и прочую нежить от святой воды будет воротить.
Свой трезвонящий с самого утра мобильник, без перебоя повторяющий: «Если все россияне скинутся по рублю и закинут эту сумму мне на телефон, я все равно тебе не перезвоню, для тебя я глух, нем и недоступен при балансе нулевом…"32, она очень удачно метнула в стену, в результате он неестественно треснул, но, самое главное, он заткнулся.
Но к вечеру Сонечке стало лучше, а вместе с этим возникла острая необходимость позвонить, желательно всем и сразу. Так как ее мобильный телефон нуждался в срочном ремонте, пришлось мне отдать ей свой, который был в своем обыкновении разряженным. Но отдавать мне его было не жалко. Не то, чтобы он был супер-мега-крутой (самый непритязательный, поддерживающий mp3, впрочем, на этом все его чудо-свойства таинственным образом обрывались, явно обозначая, что мой телефон – лох), чтобы его жалеть, но он моя частичка. И все же я отдала телефон Соне, мы обменялись симками, сестренка тут же ушла общаться с Лизкой, а мне в качестве презента досталась систерская раздолбайка, которую я на следующий же день снесла в ремонт.
Впрочем, отсутствие телефона весьма спасительно на меня повлияло, ведь молчащая сумка, молчащие карманы дарованных мне Соней джинс теперь необыкновенно радовали. Хотелось, конечно, связаться с Лесей, я даже пробовала через интернет, но попытки оказались безуспешными. Видимо, она ушла в загул и теперь шифруется от меня, как карающей силы. То есть не именно карающей, скорее, пристыжающей. Я бы могла наведаться к ней в новое место обитания, и даже была бы рада вновь встретиться с Мартином (ведь парень нереально поддерживает мое эстетическое удовольствие), но с другой стороны, мне хотелось держаться от этого места как можно дальше. Соседство нашей брачной квартиры с мэрией меня немного пугало.
