А между тем, дядя потащил мальчишек на кухню. Да, есть еще одна генетическая особенность – в семье Матвеевых готовят только мужчины. Ни одна особь женского пола в нашем семействе даже бутерброд толковый не приготовит. Тоже проклятие? Никогда не задумывалась об этом. Да и зачем, когда мы живем с мужчинами. Хотя последние два года я питалась только в столовке или же в ресторанчике с Лесей. А еще чаще мы заказывали еду домой. Жаль, в России не разработаны проекты по заказу еды через интернет. Думаю, это было бы популярным. Не пришлось бы тратить драгоценное время на готовку. Ммм… Мечтать не вредно. Вряд ли в ближайшую пятилетку такое введут, не то, что заграницей.
– Ватс ап, систер? – поинтересовалась у меня Соня.
В ее возрасте большинство подростков подвержено влиянию всяких течений. И ее стороной не обошло. Любовь к музыке черных кварталов переросла в нечто большее.
– Я замечательно, ты как? – мы вошли в комнату.
– Все зе бэст! – медленно повела кулаком в мою сторону сестренка. Я стояла, хлопая глазами, не понимая, почему она пытается меня ударить, а с другой стороны, почему так медленно. – Ну, ты чего уж? Дай мне фист.
– Ээ… Что? – недоуменно воззрилась я на Соню.
– Да ты ваще темная. Это приветствие такое. Повторяй за мной.
Пришлось тоже сжать руку в кулак и повторить ее движение. Получилось легкое соприкосновение. Смысл сего жеста оставался мне непонятным. Но раз он так радует мелкую, почему бы и нет.
– Как учеба?
Банальные вопросы для поддержания разговора, между тем я села на кровать. А ведь на ней никто не спал за все то время, что меня не было. Вот только Соня одежды своей накидала.
– Сейчас каникулы. А вообще, немного осталось, – широко улыбнулась сестрёнка в предвкушении. Она садиться не собиралась, подойдя к окну, осматривала двор. – Еще год, и я улечу отсюда, как вольная птица. Вот скажи, тебе же там лучше?
– Не знаю. Мне везде хорошо.
Если честно, вопрос поставил меня в тупик. Дома жилось превосходно. Папа никогда не ругался, не ставил временных ограничений на гулянки, ничего не запрещал. Если совсем на чистоту, то он постоянно в командировках. Так что мы и раньше виделись с ним редко. И дядя, когда жил с нами, тоже тиранией не страдал ни над нами, ни над своими детьми. Не жизнь, а кайф. Желания уехать подальше из семейного гнездышка у меня не возникало. Пока я не узнала, что Егор сваливает в Англию. Тогда я, решив, что родные стены будут напоминать мне о брате, поступила в университет в другом городе. Папа не ругался, он отлично понял, как мне это было необходимо, поставив как условие лишь то, чтобы на праздники я приезжала домой. Ощутить свободу, будучи свободной, нельзя.
– Где-то же нравится больше? – не унималась сестра, отвернувшись от окна.
– Это правда. Я не знаю, где лучше.
– Ты скучная, как папины книги. Нет, даже они веселее, – с мрачным выражением лица заявила мелкая.
– Тебе представится отличный шанс проверить. Если поступишь, конечно, – это для нее была больная тема.
Соня далеко не самая умная девочка. Даже наоборот. Если бы не помощь Стасика, так бы и сидела в одном и том же классе вечность.
Заприметив в глазах Сони хищный блеск, свидетельствующий о том, что у нее появилось желание накостылять кому-то, я быстро вскочила с кровати и выбежала в коридор. Спасаясь от будущей перепалки, хотела свернуть на кухню, но прямо на пороге двери в комнату сидел Сеня с неизменной камерой в руках, снимавший наш разговор с сестренкой, об которого я, конечно же, споткнулась и пролетела вперед примерно два метра. Малолетний режиссер и этот момент сумел заснять. Представляю что там за кадры, я ведь по пути снесла четырехэтажную полку для обуви, в результате чего оказалась погребенной под ней, под обувью, хотя и под полкой тоже.
– О! Леночка! Ты изумительно смотришься в объективе. Анджелина Джоли отдыхает… Куда ей до тебя со своими расхищениями гробниц? – ехидничал братишка.
Ага, согласна. Куда ей до такого искусного мастера по паркуру, как я. Тут же в коридор выбежала Соня, увидев меня, растянувшуюся на полу, она жутко обрадовалась:
– Месть свершилась! Будешь знать, как гадости про меня говорить, погрозила она мне пальчиком.
Кое-как я выбралась из-под завала, сестра при этом скрестила руки на груди и молча наблюдала с торжественным взглядом, а Сеня, не выпуская из рук камеру, комментировал и давал мне «ценные» указания, как лучше смотреться в кадре, в каком месте невинно улыбнуться, а в каком состроить расстроенную мордашку. «Я тебя удавлю, постановщик хренов, а затем раскрошу череп!« – именно такие мысли должны были глодать мой рассудок, а я должна была нещадно душить в себе невесть откуда появившиеся злые намерения, укоряя себя за подобные мысли. Но злости не было, ведь ничего страшного не случилось. Так, упала маленько, чуть шею не свернула (но не свернула же!), синяков набила с десяток… И все равно злиться не получалось.
– Пойдемте на кухню, – чересчур слащаво предложила я мелким.
Пусть думают, что я на самом деле злая, а то совсем оборзели. Творят что хотят.
